Франция в начале XVII века (1610–1620 гг.)

При рассмотрении всех последующих событий необходимо учитывать, что французское абсолютистское правительство прежде всего стремилось к укреплению своего могущества внутри страны и в международном масштабе. Однако ослабленное в результате смуты, оно не могло рассчитывать на победу во внешней войне, пока не было хотя бы до известной степени стабилизировано внутреннее положение. Но, разумеется, оно было не в силах целиком приспособить международную обстановку к своей основной задаче, т. е. сперва, без помех с чьей-либо стороны добиться ликвидации внутренней распри, а затем во всеоружии выступить на международной арене с целью оборонять или даже расширять свою территорию. Волей-неволей оно должно было приспособляться к международным отношениям, тем более что коренные национальные враги Франции всячески стремились использовать царившую в стране смуту в своих интересах, а ее союзники оказывали ей помощь и поддержку, руководствуясь также только своими собственными интересами. В конкретной обстановке кануна Тридцатилетней войны, а затем и в первые годы войны это приняло следующую форму.

Для Франции в равной мере было опасно усиление как Габсбургов, так и протестантов. Французский абсолютизм мог получить нужные условия для своего укрепления и роста лишь в обстановке равновесия обеих сил. Он стремился к уничтожению гегемонии Габсбургов путем борьбы с ними и путем поддержки их врагов. Это была главная цель его внешней политики. Но не следует забывать, что правительству приходилось опасаться не только Габсбургов, но и всех европейских кальвинистов. Во Франции существовала сильная и прекрасно вооруженная партия гугенотов, вожди которой — гугенотские гранды всегда стремились использовать эту силу для достижения реакционных целей феодальной знати и родовитого дворянства вообще. Союз принцев с гугенотскими грандами был для правительства очень опасен. «Совершенно ясно, — писал Дюплесси-Морне в 1620 г., — что трудно составить во Франции сильную партию, если в ней не участвуют гугеноты».[1130] Опасность эта возрастала, если в борьбу с правительством гугеноты втягивали в той или иной мере своих иностранных единоверцев (Англию, Голландию, германских князей). Поэтому правительство считало необходимым ускорить ликвидацию гугенотского «государства в государстве» и покончить с его вооруженной силой, поставленной на службу феодальной реакции[1131] и связанной с иностранными государствами. Из этого положения вытекала естественная последовательность политических задач французского абсолютизма. Она заключалась, во-первых, в уничтожении гугенотского «государства в государстве» (без этого нельзя было окончательно пресечь феодальную реакцию); во-вторых, в расправе с ослабленными вследствие этого грандами, т. е. в консолидации внутреннего положения (без этого нельзя было активно вмешиваться во внешнюю войну); в-третьих, в переходе к активной внешней политике, к завоеванию внешнеполитической гегемонии. Эти задачи ясно и кратко перечислены в «Политическом завещании» Ришелье. Но поставил эти задачи не Ришелье. Их выдвинула сама реальная действительность; всякое правительство и до Ришелье пыталось в той или иной мере выполнять их. Но именно на долю кардинала выпала работа по их завершению.