Электронная книга - «Серебряная нить (ЛП)». Краткое содержание книги:
— Могу я поехать, — жалобно засопел он, — до подножия холма с тобой?
Я оглянулся через плечо. Показалось, что я увидел темную фигуру за сеткой двери.
— Нет, давай не будем. Э-э... — Я обошел машину. Мне хотелось бы доехать с ним до подножия холма, но понятно, чем это закончится. Мы попытаемся что-нибудь сделать. Кто-то может увидеть. Мы были за пределами леса. — Прости. Позвони мне, когда вернешься домой, хорошо?
— Ладно. — Он повернулся к тропе и побрел прочь от Длинного Дома. По его лицу текли слезы и сопли. Я не плакал так сильно с детства. Я почти завидовал. Я провел лето, возводя вокруг своего сердца крепость. Внутри царил холод, ужас, я был словно в ловушке. А еще там внутри был Джейми, рыдающий, как маленький мальчик. Должно быть, это было хорошо.
— Увидимся, — сказал я.
Джейми посмотрел на меня глазами, полными слез.
— Пока.
Он едва взмахнул рукой. Затем судорожно сглотнул и двинулся по тропе.
Я проехал около получаса по шоссе I-88, прежде чем остановиться. Стукнул руками по рулю, а затылком о подголовник и закричал от боли, словно раненое животное.
Глава 12
Через два месяца после начала последнего года обучения в старшей школе я подал раннее заявление в Гарвард, альма-матер своего отца. К его разочарованию, я намеревался изучать литературу, а не медицину. Письмо о зачислении получил в середине декабря. Я позвонил Джейми еще до того, как сообщил родителям.
Он снял трубку на середине первого гудка.
— Привет.
— Привет, — сказал я. — Попробуй угадать?
— Гарвард? — Я практически видел его улыбку.
— Ага. — Я прижал мобильник ближе к уху.
— Не удивлен. Поздравляю, дружище.
— Спасибо. А ты уже отправил свое?
— Нет, но мои родители продолжают доставать меня по этому поводу.
— Ты должен, наконец, сделать это. Все еще хочешь заниматься искусством?
— Ага. Мы делаем слайды наших художественных портфолио. На этой неделе у меня получится что-нибудь отправить. Я просто хочу свалить из этого штата. Хотя без машины будет отстойно.
— Думаю, что в большинстве студенческих городков хороший общественный транспорт.
Я собрал несуществующие ворсинки на джинсах. Когда получил права, папа купил мне Мазду. И то же самое сделал для моей сестры, купив ей Короллу. У нас обоих были ноутбуки и телевизоры в спальнях, и мы ездили за границу почти каждый год. Между тем, Джейми лишь однажды был в Канаде, и ему приходилось каждый раз одалживать машину своей мамы, чтобы передвигаться. Он подрабатывал в McDonald’s и постоянно жаловался на это. И он все еще находился на домашнем обучении, хотя и посещал некоторые уроки в местной государственной школе.
— Надеюсь, — сказал он. — Чем занимаешься?
— Стою на подъездной дорожке. Я должен рассказать маме о Гарварде.
— Ах да. — Он не мог скрыть своего разочарования. Несколько раз после школы я уезжал в пустой парк и звонил Джейми. Мы прикасались к себе, пока разговаривали. Было неловко, но это лучше, чем ничего.
Однако наши мобильные телефоны входили в тарифные планы родителей, поэтому мы старались не звонить слишком часто и не разговаривать слишком долго. И почти никогда не переписывались по электронной почте. Искушение написать что-нибудь откровенное – я люблю тебя, скучаю по тебе, ты мне нужен – было слишком сильным. У родителей больше не было доступа к нашей электронной почте, но мы с Джейми принимали все меры предосторожности.
В конце концов, дом ничем не отличался от лагеря. Мы молились перед едой, ходили в церковь каждое воскресенье и наши семьи регулярно заваливали нас христианской риторикой. В тот год один из мальчиков в моей школе совершил каминг-аут. Рэйчел рассказала маме и папе, что вызвало продолжительную беседу за ужином об «отступничестве Америки» и «отвратительном аморальном поведении, которое становится частью нашей повседневной жизни».
Я соглашался с этими выводами. Настолько убедительно участвовал в разговорах, что убедил самого себя. Во мне уживались два разных Калеба, как и в лагере. Хороший Калеб говорил правильные вещи, никогда не сквернословил, любил Бога. Плохой Калеб прятался внутри меня, издеваясь над тем, кем я притворялся. Я не знал, который из Калебов был настоящим, но уверен, что оба они были искренними. Один жил при свете, в то время как другой был Шаттензайте – темной стороной моей души.
— Ты завтра работаешь? — спросил я.
— Ага, до семи.
— Я мог бы выйти прогуляться. — Я понизил голос, хотя находился в машине один. — Если ты сможешь куда-нибудь тоже пойти.
— Конечно. Я тебе позвоню.
— Хорошо. Ладно... Думаю, я пойду на тренировку и приму душ после того, как скажу маме.
— Я, наверное, тоже приму душ, — ответил он.
Я закрыл глаза, и в моей голове тут же вспыхнул образ: обнаженный Джейми и вода, стекающая по его телу.
— Мне пора идти, — сказал я.
— Да, мне тоже. До скорого.
— До скорого. — Я выдохнул и завершил вызов.
***
В ту зиму я опубликовал еще один рассказ, в «Ежеквартальном обзоре Аляски». Это была простая история о двух лучших друзьях, которые потеряли связь, отправившись в колледж. История родилась из моего страха, что мы с Джейми можем никогда больше не увидеться. Моя семья планировала поехать в Бразилию летом, поэтому работать в лагере мне удастся только во время футбольной и семейной смен. Более того, Джейми не был уверен, будет ли вообще работать в штате лагеря. Его приняли в Университет Колорадо в Боулдере, и он надеялся пройти предварительный курс в начале лета. Когда Джейми позвонил мне и сказал это, я просто взорвался.
— А как же лагерь? — рыкнул я.
— Ты мог бы приехать ко мне.
— В Колорадо? Серьезно?
— Почему бы нет?
— Как ты это вообще себе представляешь? Разве ты не собираешься жить в общежитии?
— Наверное. Я не уверен. То есть да, но...
— И как мы поступим, снимем номер в отеле? Или я просто посплю на полу между тобой и твоим соседом по комнате? Да уж, круто.
— Да что угодно будет лучше, чем лагерь. Мне кажется, ты стал забывать, как плохо там было. В Колорадо нас никто не знает. Мы будем в кампусе. Можем делать что угодно. И мне нужно свалить отсюда. — Он глубоко вздохнул. — Тебе не понять. Ты ходишь в школу, у тебя своя машина. У меня никогда нет возможности даже вздохнуть.
Джейми был прав, и я знал это. Какой бы клаустрофобной ни казалась мне иногда моя жизнь, это и близко не походило на то, что было у Джейми. Его родители так боялись «мирских влияний», что он все время находился на домашнем обучении. Было удивительно, что они позволили ему посещать несколько предметов в государственной школе или подать заявления в колледжи за пределами штата.
— И вообще, чья бы корова мычала, — сказал он. — Сам-то собираешься в Бразилию на три недели.
— Это совсем другое дело. Мы навещаем родню.
Мой дядя работал миссионером в Бразилии. Я был взволнован предстоящей поездкой, большую часть которой мы проведем в отдаленных районах страны.
— Без разницы. Мы все еще можем найти способ увидеться этим летом, и если у меня появится возможность выбраться отсюда до осеннего семестра, я ею воспользуюсь.
Мы закончили разговор в сердцах, а через час уже оба раскаялись. Я написал Джейми по электронной почте, что это здорово, что он рассматривает летние курсы, и что я хотел бы посетить Колорадо. Он ответил, что сожалеет о том, что наехал на меня из-за поездки в Бразилию.
«Я пришлю тебе дополнительную информацию, когда буду все точно знать», — написал он.
Весной мы снова поссорились, когда я рассказал ему, что иду на выпускной.
— С кем? — требовательно спросил он.
Большинство наших телефонных разговоров случались в машинах, обычно на школьной стоянке (или в его случае – на стоянке McDonald’s).