Электронная книга - «Соцветия (СИ)». Краткое содержание книги:
Юй Минъе чудится, будто ему в лицо помоями плеснули — таким униженным он себя еще ни разу не ощущал. Он слушает равнодушный рассказ о том, что все три дня доктор потратил на приготовление снотворного и противоядия к нему, которое сам принял заранее, чтобы не попасться в собственную ловушку. Отрава была в вине, а проклятые моллюски служили по сути приманкой — они настолько гадостно выглядят, что не пожелать их запить попросту невозможно. Вот и вся история, и никакой страстной ночи с неутомимым зверем в лице Юй Минъе не было, и жалеть о том, что он все позабыл, тоже незачем. И не сказать, что это хоть как-то утешает.
— Ну что, Юй-гэ, — с издевкой тянет Инь Цзянь, — хоть это тебя заставит убраться подальше?
А он очень смел, если думает, что за подобную подлость ему не будут мстить, особенно выходцы из Дворца Темной Ночи. Или же непоколебимо верит в благородство Юй Минъе, раз думает, что ему ничего не грозит. А с чего бы ему не верить — он же, как последний дурак, предлагал ему связать их жизни после совместной ночи, которую и вспомнить-то не в силах!
— И для этого ты делал вид, что я тебе все-таки пришелся по нраву? А как же наш поцелуй? А как же… — он запинается и почти в отчаянии выпаливает: — Да ты трогал мой нос, пока я сплю, и это тоже скажешь, что притворство?
Инь Цзянь застывает, как оглушенный — на это ему возразить совершенно нечего. На его щеках вспыхивает румянец, дыхание тяжелеет, а взгляд бегает, как испуганная кошка от ведра воды. Застали врасплох! Но он справляется с собой и с гордым видом цедит:
— Это просто твои темные чары.
— Чары? — не верит своим ушам Юй Минъе. Это еще что за новости?
— Ну ты ведь утверждаешь, что являешься наследником Повелителя Демонов, значит, такое тебе вполне по силам.
Да нету таких техник даже во Дворце Темной Ночи — что за глупости, приворожить носом! Через удар в первую встречу, что ли? А если бы Инь Цзянь ему в глаз кулаком засветил, то он бы его на память себе выковырнул от нахлынувшей страсти?! Воображение очень живо подсовывает эту безрадостную картину.
— Да ты сам-то себя слышишь?
— Ничего не знаю, — щурится Инь Цзянь и складывает руки на груди. И ведь наверняка понимает же, насколько бессмысленны такие нападки!
Похоже, Юй Минъе будут отвергать уже чисто из принципа, и примириться с этим очень сложно. А самое ужасное, что, услышь он сейчас от доктора хоть намек на благосклонность, все равно будет готов предложить свои искренние чувства, несмотря на пылающие внутри гнев и обиду. Но этого, увы, не будет, а насильно заставлять Инь Цзяня признаваться в чем-то он не станет уже по своим убеждениям.
— И что ты теперь будешь делать?
— А что мне остается? — поднимает взгляд Юй Минъе, отвлекаясь от натягивания с трудом найденного сапога. Шнур, чтобы заплести волосы, он отыскать так и не смог, но спрашивать негостеприимного хозяина ему уже ни о чем не хочется. — Отправлюсь домой.
— Неужели, — недоверчиво хмыкает Инь Цзянь. — И что, даже не будешь продолжать за мной таскаться?
— К сожалению, не могу себе этого позволить, — не видит причин врать Юй Минъе, поправляя пояс. — Я не ношу с собой бесконечный запас серебра, чтобы оставаться тут до скончания века в ожидании неизвестно чего. Завтра на рассвете я покину город.
Он не зря настаивал на скорейшем отбытии во Дворец Темной Ночи — запас денег подходит к концу, а путешествовать хочется так, чтобы была крыша над головой и на завтрак подавали не подножный корм. Он же принц, а не какой-нибудь босяк! Жизнь скитальца для него приемлема только во время заданий от отца. Но сегодня он морально разбит, чтобы прямо сейчас отправляться в путь, да и гостиница оплачена вперед… Слишком расточительно.
— А там попросишь у папочки новый мешочек слитков, чтобы вернуться и взяться за старое?
Юй Минъе чувствует, как его лицо обжигает из-за прилившей к нему крови. И отнюдь не от стыда, а от захлестывающего его негодования! Это уже переходит границы того, что он готов стерпеть.
— Нет, Цзянь-Цзянь, я попрошу найти мне невесту, подходящую по статусу, и полностью посвящу себя процветанию клана.
Возможно, этой девушке придется ходить в розовых одеждах и научиться чуть что презрительно кривить несомненно прелестное личико. Вот именно так, как сейчас делает Инь Цзянь, когда Юй Минъе не отказывает себе в удовольствии открыть окно, чтобы покинуть его дом, не прощаясь.
Юй Минъе всерьез задается вопросом, а не опоил ли его кто-нибудь сонным настоем и этой ночью, иначе как объяснить утреннее присутствие Инь Цзяня в его комнате на постоялом дворе? А какой у него надменный вид: стоит возле чужой постели с таким лицом, будто это его страшно унизили, а не он разливал желчь во все стороны, руки сжаты в кулаки, нервно постукивает ногой по полу… Собственно, этот звук и явился причиной пробуждения.
— Как ты здесь оказался? — решает для начала поинтересоваться Юй Минъе, сонно потирая лицо.
— Сказал служанке, что тебе нездоровится, а мой долг лекаря велит перед отбытием проведать хворого, и меня впустили.
Звучит правдоподобно — Юй Минъе же как раз под прикрытием своей якобы настигшей болезни и расспрашивал прислугу. Но это не повод пускать к нему невесть кого! Пускай даже все еще преступно желанного доктора, который умудряется появляться абсолютно бесшумно, словно сам владеет какими-то техниками…
— И чем же обязан столь неожиданному визиту?
Неужели ему не хватило всех оскорблений и он решил добавить сверху, в качестве пожелания доброго пути? Ну не извиняться же пришел, в самом деле; а еще говорил, что хочет, чтобы поклонник исчез из его жизни!
— Я должен тебе кое-что сказать, прежде чем ты уйдешь.
Юй Минъе отталкивается руками от кровати и садится, невольно приглаживая волосы, хотя красоваться нет никакого смысла. Он вчера убеждал себя весь день, что пора отказаться от всех своих дурных затей и вообще, похоже, это он тут пал жертвой приворота! И следует избавиться от этого наваждения, как от заскорузлого бинта, который не удается размочить — сцепить зубы и сдернуть, раз и навсегда. И без Инь Цзяня в поле зрения ему это почти удалось, а теперь тот снова возник и дает ложные надежды!
— Тогда, будь добр, поскорее. У меня нет времени выслушивать твою пустую брань.
— Она не пустая!
Ах, так значит, все-таки ему хочется на прощание наговорить еще гадостей.
— Я весь внимание.
— Я могу уснуть, только если зажжен свет.
Эти слова произнесены с таким торжественным придыханием, словно являются великим откровением. Но не то, что бы это новость — об этой привычке доктора Юй Минъе узнал еще в первый раз, когда решил залезть в окно лазарета. Он кивает, призывая развить тему, потому что не может взять толк, к чему эти признания.
— И если я проснусь, а свеча уже погасла, мне нужно зажечь новую, иначе глаз не сомкну, — продолжает Инь Цзянь с раздражением, будто доносит прописные истины кому-то крайне недоходчивому.
— Неудобно, — соглашается Юй Минъе, скрывая свое замешательство.
— Очень. Но сегодня у меня не получилось даже задремать, хотя свет горел всю ночь! — Лучи занимающегося рассвета освещают лицо Инь Цзяня: под глазами залегли глубокие тени, а кожа бледнее обычного. — И кто в этом виноват?
И выжидающе смотрит, уперев руки в бока.
— Твоя совесть, — услужливо подсказывает Юй Минъе, не в силах сдержать смешок. — Она проснулась, а ты вместе с ней.
Настроение начинает подниматься, несмотря на то, что очаровательный в своем недовольстве доктор испытывает страдания.
— Что? Глупости какие, да не в этом дело! — того аж передергивает от столь нелепого предположения.
— А в чем?
Этот вопрос действительно начинает занимать.
Инь Цзянь молчит, сжав губы в тоненькую ниточку, и очень неохотно, точно каждое слово приходится ему иголкой под кожу, все же делится:
— Я не знаю, почему так, но той ночью, когда ты остался в моей комнате… — он прерывается и через силу продолжает: — Я проснулся в темноте, но… Тут же уснул снова, будто все в порядке.
— Рядом с тобой лежал отравленный тобою же человек, а у тебя все в порядке, — упрек вырывается сам собой.
— Именно! И я даже успел понять, что ворвись ко мне десяток наемных убийц или случись еще что, ты и не шелохнешься, но меня это не побеспокоило!
Инь Цзянь выкрикивает это с таким осуждением, видимо, полагая, что это тянет на серьезное обвинение. Он в зеркало не пробовал посмотреться и вылить на отражение всю свою досаду? Помогает, говорят.
— И что ты хочешь этим сказать? — Юй Минъе окончательно теряет суть разговора.
— То, что ты должен остаться. Хотя бы на несколько дней, пока я не решу, что с этим делать.
Не очень похоже на избавление от наваждения.