Электронная книга - «Соцветия (СИ)». Краткое содержание книги:
— Я не знаю, почему так, но той ночью, когда ты остался в моей комнате… — он прерывается и через силу продолжает: — Я проснулся в темноте, но… Тут же уснул снова, будто все в порядке.
— Рядом с тобой лежал отравленный тобою же человек, а у тебя все в порядке, — упрек вырывается сам собой.
— Именно! И я даже успел понять, что ворвись ко мне десяток наемных убийц или случись еще что, ты и не шелохнешься, но меня это не побеспокоило!
Инь Цзянь выкрикивает это с таким осуждением, видимо, полагая, что это тянет на серьезное обвинение. Он в зеркало не пробовал посмотреться и вылить на отражение всю свою досаду? Помогает, говорят.
— И что ты хочешь этим сказать? — Юй Минъе окончательно теряет суть разговора.
— То, что ты должен остаться. Хотя бы на несколько дней, пока я не решу, что с этим делать.
Не очень похоже на избавление от наваждения.
========== Часть 11 ==========
Юй Минъе чувствует на себе прожигающий раздраженный взгляд, и знает, что нарастающий гнев утреннего гостя вызван затянувшимся молчанием. Он не спешит с ответом, и для этого есть несколько причин. Во-первых: ситуация непростая и не до конца понятная, во-вторых: помучить ожиданием закипающего Инь Цзяня сами Небожители велели после всего, что тот натворил, а в-третьих… Ах, нет, и этого вполне достаточно!
— Поправь меня, если я не прав, — наконец вздыхает Юй Минъе, подкладывая подушку под спину, чтобы поудобнее устроиться на постели, с которой так и не встал. Он уже понимает, что прямо сейчас сорваться в путь-дорогу, как он планировал, ему не светит, и не отказывает себе в комфорте. — Ты гнал меня прочь от себя изо всех сил, а теперь, когда я принял твой безоговорочный отказ, уже не желаешь отпускать?
Если честно, это можно было и не спрашивать, но хочется услышать подтверждение. Однако слышен только скрип зубов Инь Цзяня, когда он отрывисто кивает — с каким же трудом ему это дается!
— Но, разумеется, это лишь потому, что тебе понадобилась защита, — вполне удовлетворенный и этим, продолжает Юй Минъе.
Хороши запросы, нечего сказать.
— Мне не нужна защита, мне нужен здоровый сон, — мигом возражает Инь Цзянь, хватаясь за возможность хоть что-то сказать, и при этом не упасть в собственных глазах. Слышал бы он себя со стороны, есть о чем призадуматься! Но под сомнение его трудности не ставятся — если в чем доктор и не кривит душой, так в этом. — Ума не приложу, как так вышло, но рядом с тобой я вспомнил, что такое не вскакивать по десять раз за ночь, зажигая свечу.
Может, именно потому он всегда не в духе? Зато, наверное, за пациентами удобно приглядывать, постоянно просыпаясь… Что же у него случилось, что понесло такие последствия? Взрослый мужчина, как малый ребенок, не может уснуть в темноте — отличный повод, чтобы поглумиться, но для Юй Минъе это недостойно, поэтому он сдерживает себя.
— Я уверен, все дело в моих темных чарах, — тем не менее, не слишком впечатленный этой жалобой, криво усмехается он. В душе все еще теплится обида, и просто так прощать он ее не намерен.
Инь Цзянь награждает его хмурым взглядом, и в нем мелькает что-то, отчасти похожее на стыд, спасибо и на этом.
— Я готов это потерпеть. И предоставлю тебе кров и пищу на это время.
Вот как запел, посмотрите на него! Одолжение делает, хотя сам пришел с просьбой о помощи. Юй Минъе почти завидно — у него так ни за что не получится!
— Какая щедрость от состоятельного доктора!
— Тебя что-то не устраивает? — щурится Инь Цзянь, улавливая не слишком радушный тон собеседника. — Слишком мало для принца?
— Видишь ли, — Юй Минъе складывает руки на груди, — как ты верно заметил, я принц, и меня не соблазнить тем, что я могу вдоволь получить у себя во дворце. И речь не о плотских утехах, о чем ты явно уже успел подумать, судя по этому восхитительному румянцу на твоем все еще прекрасном лице.
Возможно, комплименты звучат как издевка, потому что больше не призваны очаровать неприступного доктора.
— Тогда о чем же речь?
В голосе Инь Цзяня нотки облегчения. Но это ненадолго.
— Признай, что я тебе запал в сердце, и ты просто ищешь повод меня удержать. И я с удовольствием посторожу твой сон, — с улыбкой говорит Юй Минъе. Еще вчера ему претило выбивать из доктора признания, но сейчас он считает, что имеет полное на это право, ведь его просят об услуге, а это всего лишь соразмерная плата.
На щеках Инь Цзяня уже не краска смущения, как несколькими мгновениями ранее, теперь он готов воспламениться; ему проще было бы вести похабные беседы, нежели в чем-то сознаваться. Хотя, казалось бы, он уже столько времени вел свои коварные игры, притворяясь благосклонным по отношению к нежеланному поклоннику, так чего ему стоит еще раз соврать? Не потому ли, что это уже будет не обман? Отчаянно хочется в это верить.
— Я честно и открыто рассказал о своих чувствах безо всякого стеснения. И если ты сделаешь то же самое, я не стану над тобой смеяться или осуждать тебя, — после некоторых раздумий ободряюще добавляет Юй Минъе.
— И после этого ты, не задавая дурных вопросов, пойдешь за мной и исполнишь мои просьбы? — кисло уточняет Инь Цзянь и болезненно кривится в ответ на великодушный кивок.
Юй Минъе искренне интересно, как же именно доктор собирается решать свои проблемы со сном и придумывать, «что с этим делать». Потому как на ум не приходит ни единой мысли, кроме излишне смелых, которые он не осмеливается проговорить даже в своей голове — слишком много шишек набито на этих надеждах.
— Ты не первый, кто посмел предположить, что пытаться добиться моего расположения — светлая идея, — с явными усилиями выдавливает из себя Инь Цзянь. Несмотря на то, что это пока мало похоже на пылкое признание, неловкость, которую он при этом испытывает, почти осязаема. — Но ты первый, у кого есть хоть какие-то шансы на успех. И, клянусь Небожителями, если тебе этого недостаточно…
Он даже не заканчивает, срываясь уже на привычное едва ли не змеиное угрожающее шипение — если Юй Минъе вздумает дальше давить, его придушат на месте, как единственного свидетеля докторского позора. И это после заверений, что нечего тут стыдиться!
— Я воспользуюсь этим шансом. Но если вдруг решишь меня снова одурачить — вовек не уснешь.
Как ни странно, Инь Цзянь не спорит с этим утверждением, вместо этого он молча разворачивается и торопливым шагом выходит из покоев. Видимо, это означает, что он согласен на такие условия.
Юй Минъе приходит к выводу, что Инь Цзянь после бессонной ночи очень даже сговорчив и мил, несмотря на то, что при этом он теряет львиную долю своего агрессивного очарования, ведь у него попросту не хватает сил долго пререкаться. А вот Инь Цзянь после бессонной ночи и трех чаш бодрящего настоя уже становится невыносимым: яд из него сочится со всех сторон, и ничего чарующего в этом нет.
Он принимает гостя с таким видом, будто не сам совсем недавно едва ли не умолял его остаться, а к нему вломились и осквернили его дом самим фактом своего присутствия. Отвлекать до конца рабочего дня Инь Цзяня нельзя, показываться у главного входа тоже (ведь кое-кто прекрасно освоил окно и заднюю калитку), и нет, работать он сегодня будет, он же тут не богатенький принц, чтобы позволить себе бездельничать! И вообще, недосуг ему тут беседы разводить со всякими проходимцами.
Юй Минъе готов простить ему и это, про себя радуясь, что основная порция желчи достанется несчастным пациентам, вздумавшим сегодня захворать. Но смиренно терпеть нападки он больше не намерен, поэтому не отказывает себе в удовольствии напомнить, чья это была затея, и что во Дворце Темной Ночи наследника ждут с распростертыми объятиями. После этого Инь Цзянь заметно скучнеет и спешит скрыться за дверями, ведущими в лазарет, разумно решив не усугублять. А то получится, зря, что ли, свои ошибки признавал?
— Некоторым людям следует умирать задолго до своего рождения, чтобы мне не пришлось тратить на них время, — после заката того же дня веско заявляет Инь Цзянь, заходя в свои покои.