Женщины на русском престоле и вокруг него
- Автор: Камозин Эдуард Эдуардович
- Год: 2011
- Язык: русский
- ISBN: 978-5-222-18394-6
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Женщины на русском престоле и вокруг него». Краткое содержание книги:
Царь Федор, унаследовавший тактичность и деликатность отца, старался сохранить мир в своем огромном доме и, чтобы избежать лишних конфликтов, даже приказал устроить отдельные сады для всех враждующих между собой дам. Но по-настоящему приближение грядущей катастрофы почувствовал только один человек — юная жена царя Марфа Апраксина. Изо всех сил пятнадцатилетняя девочка, чей разум не был замутнен ни враждой, пи корыстью, старалась примирить враждующие семейства. Своим бесхитростным сердцем она как будто предчувствовала страшные события, но все попытки «блаженной дурочки» с неудовольствием отвергались обеими сторонами, предпочитавшими готовиться к решительной схватке. Было ясно, что в случае победы Нарышкиных дочерей Марии Милославской, скорее всего, отправят в монастырь, а вот этого Софья допустить никак не могла. Она чувствовала в себе способность править и жаждала не только власти, но и личной свободы. Москва выбрала себе идеалом Византию? Что ж, образованная царевна знает и византийскую историю. Тут можно напомнить о царевне Пульхерии, правившей за больного брата. Царевич Иван был очень слаб и недееспособен, но зато она, его сестра, здорова, умна и решительно настроена. Софья решает стать русской Пульхерией.
Первыми удар нанесли Нарышкины. Не успел скончаться царь Федор, как они, фактически, совершили дворцовый переворот, провозгласив царем десятилетнего Петра в обход сына прежней царицы — шестнадцатилетнего Ивана. Официальных дебатов не было, но Софью при этом поносили как распутницу и еретичку. Сцена, разыгранная Софьей на соборной площади, стала уже ответным ударом. Затем в Москву были засланы люди Милославских, и об отравлении (удушении) царя Ивана говорилось повсюду. Впрочем, хотя выступление Софьи и агитация Милославских произвели нужный эффект, не это стало основной причиной сокрушительного восстания, захватившего не только Москву, но и другие города. Возглавившие его стрельцы и солдаты московского гарнизона волновались еще при жизни царя Федора, требуя оградить их от «нестерпимых обид» временщиков. Годами войскам не выплачивалось жалованье, а это было опасно во все времена. Кинутая же Софьей фраза об опасности, угрожающей царским сиротам, позволяла восстать под лозунгом их спасения и тем самым придать бунту оттенок легитимности. Наконец, все прекрасно понимали, что за спиной мальчика Петра будут править бояре, а шестнадцать лет его старшего брата и законного наследника Ивана считались в те времена достаточно зрелым возрастом для правителя. О болезненности и слабоумии царевича в народе почти не знали.
15 мая 1682 г., когда яркое солнце заливало своими лучами острые шпили кремлевских башен, началось вооруженное восстание. По иронии судьбы, этот день совпал с годовщиной гибели царевича Дмитрия в Угличе. Рано поутру колонны войск в полном вооружении и с новыми командирами во главе (старые были истреблены), под жуки труб и с развернутыми знаменами двинулись к центру города. За ними, нестройными рядами и менее уверенно, двинулись горожане. Полк царской охраны примкнул к восставшим, а несколько прицельных залпов смели со стен Кремля его немногочисленных защитников из числа дворянских и боярских слуг. Выстроившиеся перед дворцом восставшие потребовали выдать им строго по списку сорок изменников, главных заговорщиков, отнявших власть у царевича Ивана и подозреваемых в отравлении царя Федора. Появление на крыльце царицы Натальи с Иваном и Петром они проигнорировали, а патриарха, взывавшего к разуму и милосердию, слушать не стали. Далее события развивались стремительно и, по словам де Невилля, «буйство и свирепость были таковы, что неприятно о них даже рассказывать». Вломившиеся во дворец стрельцы находили и рубили «в мелочь» родственников и сторонников Нарышкиных, на глазах царицы Натальи ее старого воспитателя Артамона Матвеева выбросили с крыльца на копья.
На время забыв о вражде, царевны пытались спасти тех, кого могли, пряча людей в своих покоях, но стрельцы врывались даже в девичьи терема, рыскали по комнатам, вспарывали перины, ломали мебель и сбивали копьями на пол иконы. Они искали, но не могли найти любимого младшего брата царицы Натальи Ивана Нарышкина, которому удалось спрятаться у юной вдовы царя Федора Марфы. Царице, отказывавшейся выдать брата на верную смерть, сами бояре и Софья посоветовали смириться: «не погибать же нам всем из-за него». Несчастного Ивана отвели в дворцовую церковь, соборовали и отдали на растерзание стрельцам. Мученическую смерть избалованный юноша принял неожиданно героически.
По словам современников, маленький Петр молча наблюдал за гибелью родных, но этот день навсегда врезался в его память вместе с ненавистью к стрельцам. А уже позже, по воцарении, им была решена участь Кремля как царской резиденции: Кремль станет полузаброшенной боярской усадьбой, в которой будут доживать свой век его тетки и сестры, да и царица Наталья уже никогда не станет прежней. Горе и страх преждевременно состарят ее, и от былой красоты останутся только соболиные брови да жгучие черные глаза. Окончательная же точка во вражде между кланами Милославских и Нарышкиных будет поставлена только во время царствования Екатерины II, когда в Шлиссельбургской крепости будет убит праправнук брата Петра Ивана — несчастный император, русская «железная маска» Иван Антонович.
Но до этого пока далеко. В мае 1682 г. падчерица Софья победила мачеху Наталью, истребив руками стрельцов главнейших представителей ее партии и надолго, если не навсегда, парализовав волю противника. Вскоре на Красной площади за казенный счет установили памятник победы восставших, а Софья успокаивала стрельцов, выплачивая жалованье и обещая наказать особо ненавистных начальников. 29 мая впервые в российской истории было провозглашено сразу два царя — «старший царь» Иван и «младший царь» Петр, а за их малолетством правительницей становилась их сестра Софья.
Однако народные волнения не утихали. Опьяненные победой стрельцы, многие из которых были старообрядцами, попробовали вернуть старые церковные обычаи и вновь двинулись на Кремль, чтобы уничтожить представителей высшего духовенства — приверженцев новой, реформированной церкви. Софью заблаговременно предупредили о том, что если она заступится за церковников, то всем, включая царскую семью и царей, «от народа не быть живым». Но царевна проявила редкостное мужество и истинно византийскую хитрость: она запретила патриарху, главному врагу и предполагаемой жертве стрельцов, выходить к народу и лично встретилась с предводителями восставших в Кремле. Хитрыми маневрами она затянула «прения о вере» до вечера, когда уставшие москвичи стали расходиться по домам, перетянула на свою сторону часть стрельцов и ночью, когда главы бунтовщиков остались лишь с небольшой частью сторонников, приказала схватить и казнить их. Так церковные иерархи, а возможно, и сама династия Романовых, были спасены. Для дальнейшей нормализации ситуации Софья совершает еще один маневр: она вывозит из столицы всю царскую семью и тайными дорогами, запутав погоню, скрывается за неприступными стенами Гроице-Сергиева монастыря. Всего за месяц главнокомандующий Софьи Василий Голицын и думный дьяк Федор Шакловитый собирают верную правительству армию в сто тысяч человек, которую выставляют против 25-тысячного стрелецкого войска. И тут Софья наносит стрельцам решающий удар. Обманом она выманивает из Москвы вождей стрельцов князей Хованских — отца и сына, казнит их и победоносно возвращается в Кремль. Новым начальником стрелецкого войска назначается Федор Шакловитый.
С этого момента не только политическая, но и личная жизнь Софьи вступает в новую стадию. Вполне вероятно, что сначала она хотела развести Голицына с женой и выйти за него замуж, но этого не произошло, хотя вопрос развода решался довольно легко и традиционно — пострижением княгини Евдокии Голицыной в монахини. Возможно, правительница понимала, что порядочный Василий мог не захотеть расстаться с матерью своих детей, а потом вопрос отпал сам собой. Софья, вошедшая во вкус единоличной власти, позволила себе обрести свободу и в личной жизни: не отстраняя князя, она сделала своим фаворитом Федора Шакловитого. Умная царевна умела выбирать мужчин — Василий Голицын и Федор Шакловитый составили великолепный тандем. Аристократизм и мягкость барина Голицына уравновешивались находчивостью, решительностью и отсутствием нравственных преград бедного дворянина Шакловитого. Умело используя способности своих любовников, Софья предоставила Голицыну вести внешнюю политику и особо важные направления внутренних дел, а энергичный Шакловитый руководил кадровой политикой и пропагандой. Он первым в России начал распространять политические плакаты, на которых изображалась победоносная правительница, и, не страдая излишней скромностью, издал еще и другие — с изображением своего покровителя святого Федора Стратилата и собственным дворянским гербом. Ну, а Голицын, занимающий самое высокое положение в правительстве Софьи и будучи самым близким ей человеком, стремился к смелым реформам. Он мечтал преобразовать страну, и именно при нем началось то, что в немалой степени облегчит будущую гигантскую работу Петра I.