Женщины на русском престоле и вокруг него
- Автор: Камозин Эдуард Эдуардович
- Год: 2011
- Язык: русский
- ISBN: 978-5-222-18394-6
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Женщины на русском престоле и вокруг него». Краткое содержание книги:
Истинный представитель своего времени, Б. Годунов был склонен к интригам и жестоко боролся с политическими врагами, но его расправы над ними не имели и сотой доли жестокости Ивана Грозного. В то же время короткое правление Годунова было несчастливым: эпидемии, стихийные бедствия и страшный голод опустошали страну. Борис пытался облегчить страдания людей, открыв царские житницы и щедро раздавая хлеб и деньги, но ничего не помогало. В самом же народе царская семья была крайне непопулярна, что было связано в том числе и с неприязнью к жене Годунова — царице Марии Скуратовой, дочери начальника сыска и придворного палача Ивана IV Малюты Скуратова. Его ненавидели все — и бояре, и простолюдины. талюта сделал карьеру на том, чти «раскрывал» мнимые заговоры и лично казнил «изменников». Умело настраивая подозрительного Ивана Васильевича, он провоцировал его на репрессии, уничтожавшие целые города. Сам Скуратов погиб на войне легкой смертью от шведской пули, но запоздалая и несправедливая месть настигла его потомство.
Дочери Малюты, судя по всему, были очень хороши собой, иначе не сделали бы такие прекрасные партии (одним страхом перед Малютой это объяснить нельзя). Вероятно, они были и умны. Что же касается нравов дочерей Скуратова, то о них ходили самые мрачные слухи. В одной из летописей им дается весьма жесткая оценка: «Сего злого плода и варвара лютые и злые отрасли». Сестру Марии Скуратовой Екатерину молва позднее обвинит в отравлении народного героя, блестящего полководца Михаила Васильевича Скопина-Шуйского, ну а саму царицу — «злую Семирамиду» — во внушении зловещих замыслов царю Борису, в том числе — замысла об убийстве царевича Дмитрия Угличского. Более того: внезапную смерть самого Ивана Грозного, а потом и его сына, царя Федора, многие также припишут Борису Годунову и его жене Марии Скуратовой. Голландский купец Исаак Масса, живший в Москве в начале XVII столетия, писал: «Я твердо уверен, что Борис ускорил его (царя Федора. — Э. К.) смерть при содействии и по просьбе своей жены, желавшей скорее стать царицею, и многие московиты разделяли мое мнение». Наконец, Марии Скуратовой приписывали отравление жениха собственной дочери, царевны Ксении Годуновой, — датского принца Иоанна.
Была ли виновна царица Мария в приписываемых ей злодействах — неизвестно, но вот преступление, в котором обвиняли ее сестру Екатерину, было совершено на глазах многих свидетелей. Речь идет об убийстве, произошедшем в 1610 г., когда уже давно не было в живых ни Бориса Годунова, ни царицы Марии, а престол занимал Василий Шуйский. Жертвой Екатерины Скуратовой стал уже упомянутый выдающийся военачальник князь М. В. Скопин-Шуйский, племянник ее мужа. Уже к двадцати трем годам Михаил одержал ряд крупных побед над польскими интервентами, Лжедмитрием II, подавил серьезное крестьянское восстание, и многие невольно сравнивали его с бездарным царем Василием. И хотя сам Михаил пресекал все разговоры о себе как о будущем государе, его трагическая участь была решена. Убийство организовали ближайшие родственники царя, а исполнительницей стала Екатерина Скуратова-Шуйская. Отравили молодого полководца на крестинах у князя Воротынского. Вероятно, князь Михаил был предупрежден об опасности, ибо не притрагивался ни к вину, ни к еде с общего стола. Но отказаться от чаши с медом, поднесенной ему близкой родственницей, было равносильно оскорблению. И молодой князь выпил яд. В тот же момент ему стало плохо, он ослабел и был унесен с пира. Одни источники пишут, что у князя пошла носом кровь, другие — что «пустилася руда из носа и рта». Исследование его останков, проведенное в 1963 г., подтвердило версию отравления.
Вероятно, царю Борису доносили злую молву о нраве его жены, но на отношении к ней мужа это никак не сказалось. В отличие от Ивана Грозного, Борис был хорошим семьянином, любящим отцом и мужем. Дети царя были образованны, умны, красивы и здоровы — прекрасная основа для новой династии. Но царя постоянно терзала тревога за будущее семьи, и вскоре она оправдалась.
В конце царствования Годунова появились слухи о том, что царевич Дмитрий Угличский жив, причем слухи эти связывались со вполне конкретным, развернувшим активную деятельность человеком. Срочно произведенный розыск (расследование) выявил личность самозванца: им оказался беглый монах московского Чудова монастыря, отпрыск бедного дворянского рода Григорий Отрепьев. Бориса Годунова, до того момента уверенного, что Дмитрий мертв, начали одолевать сомнения, и он приказывал проводить все новые и новые расследования. Бояре, разумеется, не приняли всерьез «воскрешение царевича», но вот в народе вера в доброго царя, чудесно спасшегося от убийц и вернувшегося из небытия, чтобы свергнуть злого, распространилась с небывалой быстротой. В стране началась гражданская война. Войска самозванца, вошедшего в историю под именем Лжедмитрия I, стали захватывать города и села, продвигаясь к Москве. К ним присоединялись отряды ненавидевших царя Бориса бояр.
Между тем продолжавший терзаться сомнениями Годунов велел привезти в столицу монахиню Марфу — бывшую вдовствующую царицу Марию Нагую, главную живую фигурантку «угличского дела». Что заставило бывшую царицу, когда-то собственноручно обрядившую тело сына в погребальные одежды, не ответить на прямо поставленный вопрос «жив ли твои сын», а затем признать его в самозванце — неизвестно. Вариантов тут несколько. Возможно, что Мария-Марфа, еще молодая женщина, просто стремилась вырваться из монастыря и, оказавшись в центре событий, хоть немного пожить бурлящей мирской жизнью. Могли проявиться и амбиции желавшей любым способом заявить о себе «полузаконной» жены царя Ивана IV. Наконец, она могла страстно жаждать отмщения Годунову, который унизил и сослал ее родных, а ее саму заточил в монастырь. Впоследствии в свое оправдание несчастная, запутавшаяся вдова Грозного скажет, что признание самозванца было сделано из-за испуга, что Отрепьев пригрозил ей смертью близких… Маловероятно. Вероятнее то, что самозванец пообещал ей почетное звание царицы-матери. К тому же в момент очной ставки с Годуновыми никаких известии от Отрепьева до Марии-Марфы дойти не могло. И все же на прямо поставленный вопрос «жив царевич или нет» бывшая царица ответила: «Не знаю». Говорили, что после этого жена Бориса Мария Скуратова схватила со стола свечу и попыталась ткнуть ею в глаза инокини Марфы, но царь перехватил ее руку и отпустил бывшую царицу с миром.
Войска Лжедмитрия приближались к Москве, а в Вологде стояли нагруженные сокровищами корабли, готовые к отплытию в Англию: там, как когда-то Иван Грозный, надеялся найти убежище царь Борис Годунов с семьей. Надеялся, но не успел. 13 апреля 1605 г. Борис казался вполне веселым и здоровым, много и с аппетитом ел. Потом он решил подняться на вышку, с которой нередко обозревал Москву. Вскоре царь спустился оттуда и сказал, что чувствует дурноту. Позвали лекаря, по Борису стало хуже: из ушей и носа пошла кровь, он лишился чувств и через несколько часов умер. Ходили слухи, что Годунов в припадке отчаяния отравился; впрочем, версия о естественной смерти представляется более вероятной — царь и раньше нередко болел.
Новым русским царем стал сын Бориса Федор — юноша образованный и чрезвычайно умный. Однако его правление было самым коротким в истории России и продолжалось всего сорок девять дней: вскоре в Москве появились гонцы Лжедмитрия, и началось восстание. Царская семья, воспользовавшись суматохой, сумела укрыться в безопасном месте, и пока что все их злоключения ограничились только тем, что с царицы сорвали жемчужное ожерелье. Но вскоре особая боярская комиссия с отрядом стрельцов, посланная самозванцем, ворвалась в старую усадьбу Годуновых, где укрылась его семья. Они вывели из покоев помертвевшую от страха царицу и задушили ее. С юным царевичем Федором долго не могли справиться и свалили, только ухватив за «потаенные места»; он храбро и отчаянно сопротивлялся и был убит со зверской жестокостью. Царевну Ксению пощадили за красоту и отправили в дом к одному из заговорщиков — князю Мосальскому, где оставили дожидаться приезда самозванца, желающего первым овладеть ею. А про царя и царицу-мать было сказано, что они от страха отравились, хотя выставленные на всеобщее обозрение в простых гробах тела с явными следами насильственной смерти опровергали объявленное.