Женщины на русском престоле и вокруг него
- Автор: Камозин Эдуард Эдуардович
- Год: 2011
- Язык: русский
- ISBN: 978-5-222-18394-6
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Женщины на русском престоле и вокруг него». Краткое содержание книги:
Однако все рухнуло той же осенью. На Екатерину пало подозрение в супружеской измене, и, несмотря на то, что ни доказательств, ни опровержений этому так и не нашлось, Петр был взбешен. Тем более, что по иронии судьбы вероятным любовником императрицы был камергер Виллим Монс — родной брат Анны Монс, первой фаворитки Петра, которая в свое время тоже изменила государю. Говорят, что когда Монса впервые привели на допрос, он, взглянув в глаза царю, упал в обморок, а после казни Петр возил Екатерину любоваться отрубленной головой ее камергера и пристально следил за выражением лица своей жены. Екатерина была спокойна. Обвинения в неверности остались неподтвержденными, но былой теплоты между супругами уже не замечали. Неизвестно, переживал ли царь измену «друга сердешненького» или это давало о себе знать расшатанное в постоянных трудах и попойках здоровье, но в последнюю осень своей жизни Петр был особенно мрачен. Через несколько месяцев он скончался.
В ночь с 27 на 28 января 1725 г., когда император еще метался в предсмертной агонии, самые влиятельные государственные мужи России решали вопрос о том, кто же станет новым правителем страны. Проблема заключалась в том, что, согласно указу Петра I о престолонаследии от 5 февраля 1722 г., очередным российским императором становился тот, на кого в своем завещании укажет император предыдущий. Но, в силу ряда объективных и субъективных обстоятельств, сам Петр назвать своего преемника так и не успел: только будучи при смерти и уже лишившись дара речи, он сделал, наконец, какой-то выбор и, потребовав перо и бумагу, начал писать, но ослабевшая рука государя четко вывела лишь фразу «Отдайте все…» — остальное разобрать было невозможно. По выражению В. О. Ключевского, «Редко самовластие наказывало само себя так жестоко, как в лице Петра этим законом 5 февраля»: сделав себя по сути единственным вершителем судеб страны, Петр так и не смог этим правом воспользоваться, и над созданной им империей нависла угроза хаоса. В этой ситуации высшие сановники государства, представлявшие две противоборствующие придворные группировки, схлестнулись друг с другом в борьбе за право посадить на трон своего претендента. Одна из группировок, возглавляемая А. Д. Меншиковым, состояла из тех, кто был выдвинут на ведущие государственные посты самим Петром и являлся сторонником его преобразований. В другую группировку входили представители старинных знатных родов, не разделявшие проводимых государем реформ и желавшие вернуть себе былое политическое влияние, оттеснив от трона «безродных выскочек». Всерьез опасаясь за свою дальнейшую судьбу, сторонники Петра сделали ставку на его вдову Екатерину, обещавшую им свое покровительство и продолжение петровской политики. Что же касается родовитой знати, то свои надежды они возложили на воцарение малолетнего Петра — сына царевича Алексея, весьма популярного в народе.
Спор между представителями противоборствующих группировок был яростным, ведь многие понимали, что в этом споре решается не только судьба престола, но и, возможно, их собственная. Несмотря на все красноречие и изворотливость А. Д. Меншикова, большинство собравшихся высказывались в пользу Петра Алексеевича. Однако и тут «птенцы гнезда Петрова» доказали, что не случайно были замечены и возвеличены великим российским монархом: в решающий момент в зале появились прибывшие по распоряжению Меншикова гвардейские офицеры, которые весьма определенно требовали отдать престол «матушке Екатерине», а за окнами раздалась барабанная дробь, извещавшая о прибытии ко дворцу гвардейских полков. «Что это значит? — вскричал фельдмаршал князь А. И. Репнин. — Кто осмелился привести их сюда без моего ведома? Разве я более не начальник полков?» — «Это приказано мною, — отвечал ему подполковник семеновского полка И. И. Бутурлин. — Я привел их сюда по воле императрицы, которой всякий подданный должен повиноваться, не исключая и тебя!» Дальнейшее обсуждение этого вопроса носило чисто формальный характер. Войдя вместе с остальными собравшимися к Екатерине, Меншиков сообщил ей об ее избрании на царство, на что императрица «отвечала им очень ласково, обещая быть матерью отечества». Тут же был подписан и оглашен манифест. Разумеется, что для высших чинов «не были забыты обещания повышений и наград», а рядовым гвардейцам еще ранее было выплачено задержанное за предыдущие шестнадцать месяцев жалованье. Известие о воцарении императрицы Екатерины I было воспринято в народе спокойно.
Сев на трон, Екатерина практически не занималась государственными делами. Возможно, впервые в своей жизни она была абсолютно свободна, оказавшись при этом на вершине власти и богатства. Более того, ей было всего чуть больше сорока! По-прежнему обаятельная и жизнерадостная, Екатерина не обладала ни способностями, ни желанием управлять огромной империей и все свое время проводила в празднествах, пирах и прочих развлечениях. Впрочем, иногда, устав от вина, танцев и торжественных выездов, она спускалась в поварню и, как записано в дворцовом журнале, «стряпали на кухне сами». Реальная власть в стране перешла к Меншикову, имевшему огромное влияние на императрицу и получившему полный контроль над политикой и финансами. Однако, не сдерживаемый более твердой рукой Петра и будучи по натуре человеком тщеславным, корыстолюбивым и при этом далеко не всегда корректным в общении, светлейший князь довольно быстро настроил против себя даже бывших своих соратников. В стане сторонников Екатерины возникла угроза раскола. Выход был найден графом П. А. Толстым, предложившим создать при императрице высший коллегиальный орган государственной власти. Гак, указом от 8 февраля 1726 г. был учрежден Верховный тайный совет, который должен был осуществлять надзор «над всеми коллегиями и прочими учреждениями». Более того, предписывалось «никаким указам прежде не выходить, пока они в Тайном совете совершенно не состоялись». Этим умалялось значение созданного Петром Сената, который теперь лишался титулования «правительствующий» и стал называться просто «высокий». Формальным председателем совета стала сама императрица, однако главную роль в новом органе власти играл все тот же Меншиков, без помощи которого Екатерина просто не могла обойтись: вся разница заключалась лишь в том, что отныне Александр Данилович был вынужден несколько больше считаться с интересами других «верховников».
Придя к власти, Екатерина и ее сторонники столкнулись с массой острейших государственных проблем, многие из которых достались им «в наследство» от Петра. Уже спустя три дня после смерти императора генерал-прокурор П. И. Ягужинский подал государыне записку о положении дел в стране, в которой он говорил о чрезмерном бремени подушной подати, указывал на недопустимо большой объем военных расходов и предлагал внести изменения в принципы организации армии. Затем последовала коллективная записка А. Д. Меншикова, А. И. Остермана и А. В. Макарова, в которой авторы делали неутешительный вывод о том, что «едва ли не все те дела, как духовные, так и светские, в худом порядке находятся и скорейшего поправления требуют». Конечно, в немалой степени подобная оценка петровских реформ являлась политической спекуляцией на настроениях огромного количества людей, недовольных суровым правлением Петра и его преобразованиями. Кроме того, она служила своего рода оправданием для императрицы и ее кабинета, попросту не способного продолжать столь масштабные государственные начинания. И все же нельзя не признать, что в целом данная оценка соответствовала реалиям жизни: реформы Петра потребовали поистине титанического напряжения сил всей страны, но не принесли быстрых ощутимых улучшений, а потому ни элита, ни простой народ не были готовы к их продолжению. Понимая все это, «верховники» резко снизили темпы многих начатых Петром государственных преобразований, а от некоторых из них отказались вообще. Впрочем, ряд отдельных неоконченных императором начинаний все же получил свое логическое завершение. Так, в феврале 1725 г. капитан-командор Витус Беринг отправился в запланированную государем Первую Камчатскую экспедицию, в мае был утвержден задуманный Петром орден Св. Александра Невского, а в декабре того же года начала свою работу созданная императором и утвержденная уже Екатериной Академия наук. Однако в наиболее важных социальных сферах, таких, как налогообложение, местное управление, суд, наметился возврат к допетровскому положению дел. В частности, сделав выводы из доклада Ягужинского, Екатерина своим указом от 5 февраля 1725 г. уменьшила 74-копеечную подушную подать с крестьян на четыре копейки, хотя и после этого недоимки в казну составляли 30 % от общей суммы налога, что было связано не только с его обременительностью, но и с массовым казнокрадством чиновников. Никакие насильственные меры не помогали, и правительству не оставалось ничего другого, кроме как «великодушно прощать» недоимки, которые, в свою очередь, породили другую не менее острую проблему — нехватку средств на содержание армии и бюрократического аппарата. Члены Верховного тайного совета попытались найти выход в размещении войск по городам с недорогим продовольствием и лесными угодьями вокруг, а также в сокращении численности коллежских чиновников, что несколько снизило остроту проблемы, но отнюдь не решило ее.