Женщины на русском престоле и вокруг него

28 ноября 1669 г. женская часть населения стольного града Москвы пришла в лихорадочное возбуждение. Из разных городов и деревень в столицу привозили красавиц — боярышень, родовитых княжон и простых дворянок. Царь Алексей Михайлович выбирал себе невесту. С выбором он не торопился. Только 1 февраля очередь дошла до будущей царицы — темноглазой Натальи Нарышкиной, но с первого раза она его не пленила. Сами же смотрины проходили неспокойно, борьба между родственниками невест велась самая ожесточенная, с интригами и доносами. Напряжение нарастало. Женская часть населения Москвы с интересом наблюдала за конкурсной борьбой, а мужчины, утомленные этой полугодовой матримониальной возней, возмущались, от всей души желая «посадить девиц этих на хлеб и воду, а не в Кремль привозить», но наконец победила партия Натальи, и будущая мать Петра Великого была торжественно введена в Кремль.

Отец Натальи был мелкопоместным дворянином и не обладал серьезным влиянием, но находился в родстве с крупным государственным деятелем Артамоном Сергеевичем Матвеевым, благодаря чему, вероятно, его дочь и стала царицей. Ее внешность подробно описана современниками: «Царица Наталья — женщина росту величавого, с приятным лицом, небольшим круглым ртом, высоким челом, изящной соразмерностью во всех членах, выпуклыми черными глазами, звонким приятным голосом и самыми грациозными манерами». Держалась царица так непринужденно, что воспитанными в старомосковском духе боярынями это воспринималось как вызов. На самом же деле все объяснялось тем, что воспитывалась Наталья Нарышкина в семье образованного А. С. Матвеева, женатого на шотландке Гамильтон, и нравы в этом доме мало чем отличались от европейских.

В том, что новая царица совсем не похожа на прежнюю, тихую и богобоязненную Марию Милославскую, убедились сразу. Наталья имела неслыханную смелость приоткрыть при выезде в город окошко своей кареты и показаться народу, который от этого был повергнут в граничившее с ужасом смущение. И неудивительно: даже случайная встреча с царицей грозила расследованием с самыми серьезными последствиями. Наталье было сделано внушение, но в очень мягкой форме: Алексей Михайлович от всей души полюбил свою молодую жену, а после того как та родила ему богатыря Петра, готов был исполнить любое ее желание. С появлением Натальи в Кремль пришли невиданные доселе радости западной жизни — музыка и танцы. Для украшения палат там даже были поставлены античные статуи богов и нимф, которых, «дабы прикрыть срамоту», нарядили в старо-русское платье. Тогда же в Кремле был построен первый в стране театр.

Неизбежность обновления кремлевской жизни явственно ощущалась, и образ жизни молодой царицы как нельзя лучше способствовал перемене старых обычаев. В дни своих именин Наталья принимала гостей-мужчин, она участвовала в охотах и присутствовала на приемах царя, где знакомилась с западноевропейскими политиками, учеными и художниками. В 1672 г. в одной из гамбургских газет было написано: «Царица или императрица со своими статс-дамами сидела за багряным покровом, который, однако, имел то свойство, что можно было видеть их красоту и они могли видеть балет. Они сияли, как яркие звезды среди редких облаков».

Сыновья царя Алексея от прежнего брака были очень слабы, и здоровье их долгую жизнь не обещало. Однако женское потомство было многочисленным, на редкость здоровым и очень энергичным. Вначале с неудовольствием, а затем с ненавистью, которую с радостью подогревали некоторые придворные, наблюдали они за возрастающим влиянием своей мачехи и ее родных. Жизнь царя становилась все труднее. Как многие мужчины, он предпочитал не вмешиваться в женские свары и предоставил своей жене и дочерям полную свободу действий во внутрисемейной войне. Но внезапно совсем еще не старый Алексей скончался, и клан Милославских — родственников первой жены царя вновь обрел былую силу. На трон вступил пятнадцатилетний сын Алексея Михайловича от первого брака Федор. Этот меланхоличный молодой человек был весьма умен и имел собственные вкусы. Первым из русских царей он одевался на европейский манер, восхищался плодами западной цивилизации и склонялся к польской культуре. «Процарствуй Федор еще 10–15 лет и оставь по себе сына, западная культура потекла бы к нам из Рима, а не Амстердама», — писал выдающийся русский историк В. О. Ключевский. Вокруг нового государя постепенно сформировался круг приближенных, которые, в отличие от советников Алексея Михайловича, не стремились захватить доходные административные должности, а вместе с царем стали готовить реформы. В те годы заметно выдвинулся молодой боярин Василий Голицын.

Первой женой Федора стала Агафья Грушецкая, которую царь увидел во время крестного хода. Она была дочерью мелкого дворянина, чей предок прибыл в Московию из Польши. В этой связи выбор царя был принят в Кремле с роптанием: слишком живы еще были воспоминания о Смутном времени и Марине Мнишек, и «польку» в царицы не хотели. Не нравилась Агафья еще и тем, что была ставленницей новых фаворитов царя, и Милославские, опасаясь их усиления, сообщают государю сведения, порочащие его избранницу и ее мать. Но юный царь твердо решил жениться по любви и настоял на своем решении. Клевета на Агафью была разоблачена молодыми друзьями Федора, глава рода Милославских подвергся опале и его могущественная партии потеряла влияние. Однако брак по любви оказался коротким: Агафья умерла от родов, всего на несколько дней пережил мать и новорожденный сын царя Илья.

Сам Федор Алексеевич тоже медленно угасал, но незадолго до своей смерти, хотя врачи всячески удерживали его от этого шага, женился вновь — на четырнадцатилетней Марфе Апраксиной, крестнице Артамона Матвеева. Предвидя скорые перемены при дворе, фавориты царя начали налаживать контакты с Нарышкиными, ведь сам Федор всегда был лоялен по отношению к вдовствующей царице Наталье и любил своего крестника Петра. Казалось, что вторая женитьба царя как-то уравновесит соотношение сил при дворе, но судьба рассудила иначе. 27 апреля 1682 г. юный царь скончался, и на территории Кремля с его сказочно пышными дворцами, соборами и садами началось брожение. Все высокородные дамы — две вдовствующие царицы (жены Алексея и Федора) и девять царевен во главе с умной, властолюбивой Софьей имели свои «малые дворы» с приближенными боярынями, а у тех были мужья, сыновья и братья, готовые ринуться в борьбу за власть. Вражда между партиями достигла предела, и впервые за столетия двери терема распахнулись.