Ангел мой, Вера [calibre 5.25.0]

За чаем князь подозвал меня к себе.

— Должен вам сказать, Вера Алексеевна, что знаю о вас — однако если бы и не знал, многое понял бы по слезам на ваших глазах, когда вы слушали писание Иоанна. Вы, должно быть, много переносите и имеете терпение, но подумайте, не оставили ли вы первую любовь свою. Горело ли в вас сердце, когда вы были молоды? Думали ли вы служить Богу, оставив суету света? Я угадал, не так ли? О, для этого не надо быть пророком. Прошу вас завтра ко мне, мы поговорим подробнее.

Сестра, несмотря на любопытство, накануне не дождалась меня и давно спала, когда я вернулась от Кологривовой. Наутро я сообщила ей, что и сегодня поеду с визитом, на сей раз к князю Голицыну, бывшему когда-то Обер-прокурором Святейшего Синода. Та только покачала головой, а потом задумчиво сказала:

— Впрочем, я за тебя рада, тебе давно пора развеяться. Я вполне согласна с Артамоном Захаровичем — не стоит ездить только на могилы детей, надо же и с людьми видаться.

Сестра ничего не поняла, и Артамон, должно быть, не понял бы. То, что я услышала вчера, было естественным продолжением всех моих горестей — как если бы простой сельский напев вдруг был подхвачен и сыгран скрипичным квартетом.

Когда я вошла в гостиную князя, мне навстречу поднялся вчерашний знакомец, Юрий Никитич, просивший князя растолковать Писание.

— Вера Алексеевна, я счастлив вновь видеть вас. Князь Александр Николаевич просит простить, что не может вас встретить. Поверьте, только неотложные дела могли помешать… — заговорил он, слегка напирая на «о», и мне послышалось в этом нечто знакомое — похоже говорила моя Софьюшка. — Он выйдет не позже чем через полчаса. Вы можете располагать мной, если эта замена покажется вам…

Я подумала, что вчера, при князе, он держался увереннее — во всяком случае, договаривал фразы до конца.

— Или же, если вы предпочитаете чтение… хотя в гостиных, может быть… приятная беседа… — Юрий Никитич махнул рукой и рассмеялся, увидев, что я с трудом сдерживаю улыбку. — Простите меня, я не привык вести светские разговоры и чувствую себя провинциалом.

— Я родилась в Ярославле, а выросла в Вологде, — сказала я, надеясь успокоить его. Он вскинулся.

— Вот как? Мы соседи, я родился в Костромской губернии, и совсем недавно оттуда. Но…

Мой собеседник явно не знал, о чем говорить. Я посмотрела на толстую книгу, лежащую на столике. Должно быть, ею и предполагалось меня развлечь, взамен приятной беседы.

Проследив мой взгляд, Юрий Никитич улыбнулся.

— Вот, извольте видеть, толкование на Иоанново Откровение. Здесь объяснено то, о чем вчера князь упомянул, говоря об именах Церквей, которые есть в истории. Сказано также и то, что мы живем в последнее, народоправное время, в век, когда мы все пытаемся постичь бедным человеческим разумом…