Письма с Первой мировой (1914–1917)
- Автор: Краузе Фридрих Оскарович, Краузе Оскар Фридрихович
- Год: 2017
- Язык: русский
- Год: Нестор-История
- ISBN: 978-5-4469-0168-5
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Письма с Первой мировой (1914–1917)». Краткое содержание книги:
На что нам подписаться в наступающем году? Не знаю, что дает «Практическая медицина». Если приложения хорошие и интересные, то ты, конечно, подпишешься. На «Медицинское обозрение» я уже просил тебя подписаться для меня. Может быть, это зря, но хочется хоть какой-нибудь журнальчик медицинский получать и здесь, а то окончательно плесенью покроешься. «Солнце России», кажется, в новом году не дает никаких приложений. Тогда, конечно, не стоит и подписываться. Этим, если не ошибаюсь, и исчерпывается список возможных абонементов. Ведь на какой-либо из толстых беллетристических журналов ты едва ли захочешь подписаться – нет времени читать и едва ли стоит… «Голос минувшего», к сожалению, приходится отвергнуть по той же причине недостатка времени.
Я, Шурочка, все-таки подписался еще на один журнал, который ты и будешь получать в Москве, на «Природу»[374]. Я думаю, что ты не останешься недовольна. Найдется у тебя и достаточно времени, чтобы заглянуть в его коротенькие статьи. Журнал очень симпатичный. Здесь его получает Матвеев, у которого я и познакомился с ним. Я знаю, Шурочка, этому абонементу ты будешь рада. Это мой рождественский подарок тебе. Себе я тоже сделал подарок, который ты тоже должна будешь получить. Он в будущем, когда у нас будет больше времени, заинтересует и тебя. Что это, – ты увидишь. <…>
Вот какое чисто деловое письмо я написал тебе сегодня. Это для разнообразия, Шурочка, чтобы ты не подумала, что я стал уже только фантазером… Как видишь, я всё еще могу быть трезвым, ох каким трезвым! Ты даже скоро попросишь опять немного мечты, фантазии, чтобы только уйти от моей ужасной трезвости… Не так ли? Что лучше?
Твой Ежка-вопрошатель!
4.
М[лодава], 30-го декабря 1915 г.
Получил твое длинное 41-е письмо от 20-го/XII. В нем больше всего поразило меня твое столкновение с Алексеевым[375]. Ведь он, несомненно, считает тебя добросовестным и полезным работником, иначе не стал бы тебя удерживать в больнице, да и Тимоша [Краснобаев] не имел бы в проекте оставлять тебя у себя ассистенткой. И все-таки этот человек позволяет себе такие грубые выходки, которые, с нашей точки зрения, позволительны разве только по отношению к людям, которых не уважаешь и еще меньше ценишь! При всем желании мне психология его непонятна. Неужели это только одно замоскворецкое купеческое самодурство? <…>
Вот видишь, Шурочка, будем держаться за нашу идею. Ведь это будет рай даже тогда, если осуществится только незначительная часть нашей мечты. И не будь таким скептиком. Конечно, то, что я тебе пишу сейчас, это только общие контуры, только отвлеченная идея. Как она осуществится в действительности, я не берусь решить. Для обдумывания всех деталей у нас ведь еще очень много времени, и не здесь, без всяких материалов, намечать определенные пути. Но идея, самая идея, я думаю, должна нам войти в сознание, как нечто такое, к чему мы будем стремиться, чего добиваться. А без сильного хотения, конечно, ничего никогда не сделается. Будем же иметь смелость хотеть! Тогда найдутся и пути.
Ты сокрушаешься, что письмо твое не выражает и тысячной доли того, что тебе хотелось бы сказать. Понимаю тебя вполне, милая Шурочка. Часто и мне хочется нетерпеливо бросить перо и бумагу и перейти к непосредственной живой беседе… Увы, нельзя! <…>
У нас новость: небольшой мороз! А днем даже выпал снег. Мы в сумерках пошли с Матвеевым гулять в ближайший лесок. Вернулись уже при луне. В лесу так дивно хорошо!
Всех своих солдат отпустил на спектакль, который здесь организовался. Исполнители – нижние чины. Режиссер – Барченков. Кажется, со скрипкой должен выступать и Катович. Боюсь, что не окажется в состоянии. Он исчез сутра – боюсь повторения Дубно…
Ежка.
М[лодава], 31-го декабря 1915 г.
Моя милая Шурочка. Последний день старого года. Нехороший он, и все-таки с ним связаны отдельные чудные воспоминания. 1914-й год дал нам Нагу, 1915-й – Киев… Что даст нам наступающий 1916-й? Будем верить, что он даст нам, прежде всего, мир. Остальное приложится…
Я только что вернулся из Р[овно]. Поехали мы туда утром на автомобиле с Матвеевым. Он хотел зайти в лабораторию Земск[ого] союза, а у меня собственно не было никаких дел. Тридцать верст по шоссе проехали в какой-нибудь миг – в 35 минут! Странно чувствуешь себя в городе, хотя бы уездном, после нашей глуши. С любопытством и удовольствием заглядываешь в витрины, рассматриваешь публику, обедаешь в ресторане. Мы, конечно, первым делом шлялись по магазинам. Я ухитрился купить три банки Эйнемовского варенья, один фунт «Золотой ярлык»[376] и Абрикосовский пат.
374
«Природа» – научно-популярный журнал, выходивший с 1912 г. при деятельном участии Л. А. Тарасевича, ныне одно из изданий РАН.
375
У Ал. Ив. время от времени случались «столкновения» с директором Морозовской больницы. Так, например, накануне своего отъезда в Киев она пожаловалась жениху: «Вчера не писала, так как сильно была огорчена разговором с директором: опять стал фордыбачить (прости за выражение, но, право, другого слова я подобрать не могу). Сегодня опять имела с ним разговор и вынесла более благоприятное впечатление» (3 мая 1915 г.). Причина этой размолвки выясняется из письма В. М. Овчиннковой, которая убеждала Ал. Ив.: «На директора не нужно сердиться. Правда, он не хотел давать Вам еще неделю отпуска (почему – это другой вопрос), и все-таки он уступил и согласился. А ведь Вы сами хорошо знаете, как он привык, чтобы ему уступали, а не обратно. Нужно же, дорогая, считаться и с этим» (26 мая). Вполне понятно, что у Н. Н. Алексеева интересы дела были на первом месте. В письме к Фр. Оск. от 9 июня 1915 г. Ал. Ив. упомянула о мнении, высказанном по этому поводу Овчинниковой: «Для нее странно, что он обо мне говорит гораздо лучше, чем со мной. Вообще же ему, как видно из ее рассказа, не нравится отношение мое к тебе. Во-первых, непорядок, а, во-вторых, я теперь ненадежная работница».
376
Кондитерская фабрика упоминавшегося выше товарищества «Эйнем» с 1908 г. производила десертный шоколад «Золотой ярлык». Товарищество владело также фруктово-консервной фабрикой близ Симферополя.