Письма с Первой мировой (1914–1917)

Опыт у тебя достаточный вполне, особенно принимая во внимание твое вдумчивое отношение и строгую самокритику. Вдохновение же у тебя не может не появиться во время работы, ведь для нас с тобой это тема животрепещущая! Для известной систематизации материала тебе очень пригодится Вокау[369]. Я думаю, что без особенного труда ты восстановишь при чтении его важнейшие положения в своей памяти. Мне кажется, что тебе не нужно и слишком рыться в истории этого вопроса и его литературе. Ведь не монографию ты писать собираешься.

По-моему, тебе следовало бы хорошенько обработать прошедшие у тебя на глазах случаи и из анализа их выводить свои заключения, попутно касаясь слегка и литературы, основываясь при этом гл[авным] образом на Бокае. Это не будет только перечень, казуистика. Нет, если ты представишь, каким путем и на основании каких конкретных данных и предположений ты пришла к своим выводам, то твоя цель будет достигнута. Это будет изложение данных твоего двухлетнего клинического опыта. Материал достаточно богатый и разнообразный для определенных выводов по некоторым вопросам, но, конечно, недостаточный для монографии, выступающей со всей тяжелой артиллерией, – историей, литературой вопроса, анатомией, физиологией, экспериментом, и т. д., и т. д.

Ты меня понимаешь хорошо, Шурочка, я знаю! И затем, Шурочка, какую большую педагогическую ценность представляет такая работа для того, кто за нее берется! Много отдельных мыслей возникало во время работы в отделении, но ведь многое исчезло, выветрилось. Только тогда, когда мы результат своих размышлений приведем в стройный порядок и изложим его на бумаге, – только тогда мы можем сказать, что мы овладели материалом, что выводы становятся уже нашей собственностью. Ты согласна со мной, Шурочка?

Для меня, Шурочка, существует еще один момент, который меня заставляет сильно желать этой работы: я не хочу, чтобы ты зарывала свои таланты! А кто их не упражняет, тот зарывает их. Я хочу очень, чтобы Шурочка моя не переставала научно работать. Ведь горжусь тобою Шурочка! Я тебя очень хорошо понимаю, Шурочка, что ты желала бы совместной работы. Мне ли тебе говорить, как воодушевляла и ты меня!.. С каким глубоким наслаждением я занялся бы с тобой вопросом о Мохег’овской сыворотке (конечно, без материала отделения Соф. Никан.![370])!

Шура, я понимаю тебя и все-таки советую тебе взяться за предложенную тему. Она тебя интересует, она не избита, и ты можешь сказать свое слово, внести нечто оригинальное! Вот доводы за, а доводов против нет! Шурочка, ведь ты возьмешься? <…>

На твой вопрос, как мы тут справляемся с морозами, отвечу картиной: ежедневно мы ходим на обед, как мухи по липкой бумаге! Грязь невыразимая! Поля опять зеленеют! Окно у меня по полдня остается открытым!