Письма с Первой мировой (1914–1917)
- Автор: Краузе Фридрих Оскарович, Краузе Оскар Фридрихович
- Год: 2017
- Язык: русский
- Год: Нестор-История
- ISBN: 978-5-4469-0168-5
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Письма с Первой мировой (1914–1917)». Краткое содержание книги:
Да, Шура, странно писать, находясь еще под впечатлением непосредственной беседы, не удовлетворяет письмо… Моя милая, как мне хочется быть с тобой! Какое для нас счастье и богатство быть вместе!.. Ты пишешь о глубокой грусти, тебя охватившей. Почему грусть, Шурочка, хотя бы и ясная и тихая? Ведь так много света, светлой радости мы вкусили за эти короткие дни. Пускай же радость доминирует, моя хорошая. Ведь скоро, скоро мы опять увидимся.
Впрочем, моя светлая радость и твоя тихая грусть – противоположны ли они? Конечно, нет. Разница в оттенках ощущения, а главным образом, – в словах. Ведь верно? По возвращении острее стало чувство неудовлетворенности, несоответствия между тем, что есть и тем, что должно бы быть…
Почему-то ты ничего не пишешь, как вы решили: уедешь ли ты в отпуск 24-го мая или 8-го июня? Подожду еще несколько дней. Если и в ближайших письмах на этот счет не будет определенных указаний, то я буду считать, что ничего не изменилось, и ты выезжаешь в мае. Тогда я быстро выправлю тебе пропуск и пошлю тебе. Он должен будет прийти как раз вовремя. Неужели через две недели мы опять увидимся?! Как будет хорошо…
Сегодня опять усердно читал сборник памяти Философовой. Прочел уже половину. Очень интересно. Зашел ко мне утром Матвеев, которому я с большим подъемом прочел статью Горького[379]. Она на него произвела несомненное впечатление. Номер «Летописи» он захватил с собой. Немножко мы с ним поспорили. Хороший он человек. Приятно будет познакомить вас друг с другом.
Как сильно в комнате пахнет сиренью. Но даже громадный букет не придает сейчас уюта комнате. Темно и холодно, как осенью. А помнишь, как год тому назад та же сирень скрашивала и оживляла наш номер в Киеве? Как тепло тогда было, как красочно!.. А как моя азалия? Радует еще взор?
Шура, ты моя радость…
6.
Р[овно], 9-го мая 1916 года
Никогда, кажется, еще не хотелось так, чтобы опять настали нормальные мирные времена. Так хочется взяться за настоящую работу, за совместную с тобой работу!.. Стараюсь заполнить день чтением и читаю много. Но всё это не то. Это суррогат жизни, а не жизнь. Впрочем, всё это тебе хорошо известно, и не стоит об этом распространяться.
Письма от тебя не было. Я думаю, что ты, наверное, писала моим, теперь нашим, родным. Или я ошибаюсь? А должен сознаться, что мне очень хотелось бы посмотреть, как и что ты им напишешь.
Вчера, после того, как я закончил тебе письмо, зашел ко мне Штерензон и позвал к себе. У него оказались в гостях две зубоврачихи и Барченков. Настроение приподнятое. Типичный одессит этот Барченков, курьезно за ним наблюдать. Разошлись очень поздно. Как будто и люди хорошие, и настроение веселое, – а всё не то. Чувствовал всё время глубокую неудовлетворенность. Ну, да ты меня и тут, конечно, очень хорошо понимаешь, я знаю. С каким наслаждением я променял бы всех зубоврачих, Штерензонов и Барченковых на один вечер в собственной семье, в своем собственном углу!.. <…>
День пропал совсем непродуктивно. И так день за днем. Дела повсюду стоят как бы на мертвой точке: ни вперед, ни назад. Ничего в волнах не видно.
Не сердись, моя Шурочка, на тон этого письма и не огорчайся. Я не хандрю, но нельзя же не чувствовать себя изредка утомленным…
Целую бесконечно…
7.
Р[овно], 10-го мая 1916 года
Ну, слава Богу, наконец, появилось снова солнце и стало теплей! Эта осенняя погода в мае меня удручала.
И от тебя имею второе письмо, от 4-го. Оно заканчивается словами: три недели, и мы будем снова вместе. Значит, планы не изменились, и всё осталось по-старому. По-видимому, не было и попытки предложить другую комбинацию. Я, впрочем, этим очень доволен. Я сильно надеюсь, что ты меня еще застанешь здесь. А лучших условий, чем здесь, для нас с тобой и быть не может. Только бы это осуществилось! <…>
Обещаю тебе к тому сроку закончить и свою канцелярию, чтобы не лежало камня на сердце. Впрочем, знаешь, сегодня я прочел в приказе, что Пипериди предается суду за подлог счетов! Я очень рад, что так-таки дошло у него дело до суда. Хотя его, вероятно, и оправдают или ограничатся легким наказанием, всё же при его, выражаясь мягко, самоуверенности это послужит ему хорошим уроком. Много таких типов гуляет на свободе, ох, как много!
Наводил уже справки относительно пропуска. Оказывается, что выдается он сроком на три недели, причем первая неделя служит для пересылки пропуска, а две для пребывания здесь. Значит, если ты желаешь быть здесь две недели, начиная с 25-го мая, то я могу взять пропуск в канцелярии только с 18-го числа. Я надеюсь, что за неделю заказным письмом он дойдет до тебя. На третью же неделю ты поедешь в Костромскую губернию (в село Вичугу. – Сост.). <…>
379
Имеются в виду «Письма к читателю» М. Горького (Летопись. 1916. № 3. С. 171–177) по поводу откликов на его статью «Две души» (Там же. 1915. Дек. С. 123–134), в которой писатель делал акцент на противоречии двух культур: Запада и Востока, и ратовал за деятельное, активное отношение к жизни.