Письма с Первой мировой (1914–1917)
- Автор: Краузе Фридрих Оскарович, Краузе Оскар Фридрихович
- Год: 2017
- Язык: русский
- Год: Нестор-История
- ISBN: 978-5-4469-0168-5
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Письма с Первой мировой (1914–1917)». Краткое содержание книги:
Понемногу наше дело ширится. Привлекаются в него новые люди, но уже по нашему выбору, к кому мы присмотрелись. Открывается хирургическое отделение, куда заведовать приглашается известный московский хирург – Ник. Ив. Скворцов. Ему положено хорошее жалованье, и он с радостью соглашается и стремительно берется за дело…
Эх! Рука разошлась!!!..
1.
М[лодава], 27-го декабря 1915 г.
Вот, моя милая Шурочка, я снова пишу тебе на хорошей бумаге. Сегодня вернулся из Киева наш зубодер и привез мне бумаги, конвертов и отрывной календарь. А твоей посылочки всё нет да нет… Меня очень интересует сборник памяти Философовой, и хочется поскорей взяться за его чтение.
Начинаю новую нумерацию. Ненумерованных писем столько, сколько прошло дней. Я тебе писал каждый день, кроме двадцать первого числа. Новым форматом [бумаги] ты останешься довольна, я знаю, ведь он такой поместительный, и писать можно много. <…>
Праздники у нас проходят по той же программе, что и сочельник… 25-го, между прочим, к обеду подали фазанов и мороженое из шампанского. Не говорю уже про всё прочее… В тылу имеют, очевидно, слабое понятие о том, как умеют люди устраиваться «на позициях».
Шурочка, не ошеломило ли тебя мое вчерашнее письмо с его широкими, широчайшими перспективами?[371] Не пугайся, милый друг, и не бойся немного помечтать. Когда еще это будет!.. И если будет, то конечно не совсем так. Но все-таки, Шурочка, как сладко себе представить такое будущее! И ведь ничего в такой мечте нет неосуществимого!..
Целую Шурку.
2.
М[лодава], 28-го декабря 1915 г.
Серый рядовой будничный день. На дворе всё та же грязь и слякоть. Ты, может быть, удивляешься, почему я в своих письмах так часто упоминаю о погоде, словно больше не о чем писать. Но ведь погоду не замечать можно в Москве – там, где «гремят витии, кипит словесная борьба», а у нас «во глубине России»[372]погода – фактор, который никак не обойдешь молчанием. Не будь этой мерзопакостной погоды, я бы сегодня поехал в село П., где появился дифтерит.
Туда потребовал сыворотку полковой врач, а значит, терапия налажена. Но хотелось бы самому поехать и посмотреть. Вышел на улицу. Ветер рвет и мечет, не то снег, не то дождь, на земле какая-то бурда, гадость. Посмотрел и вернулся в свою теплую комнату. Вот уже несколько дней, как я никуда не ездил. Читаю статьи Зелинского и погружаюсь мысленно в античный мир. Там так много светлой красоты. Там так далек от переживаний настоящего… Неоднократно при чтении я горько сожалею, что не могу прочесть тебе особенно блестящие страницы. Утешаюсь будущим. Вот когда мы будем неразлучны…
Твое письмо, которое я сегодня получил, грустное. Плохо ты переносишь отсутствие писем. Письмо от 17-го/XII, значит, скоро должны будут появляться запоздавшие. Теперь же, я надеюсь, ты уже имеешь их все и снова бодро взялась за свою работу. Ведь работа у тебя интересная, и если только имеется чуточка душевного равновесия, то она должна захватить.
Витюша уехал на фронт[373]. Шурочка, если ты узнаешь куда, то сообщи. Господи, вернулся бы и он здоровым домой! Я его искренно полюбил, Шурочка, хотя и видел его только один раз мельком. Готов авансом признать за ним все хорошие качества и верю в него свято. Мне так хочется с ним поближе познакомиться, подружиться!.. Ну, придет время. Хорошая у вас семья, Шурочка. И Лиза хорошая, и Настя (сестры Ал. Ив. – Сост.), и прежде всего ты, моя милая Шурочка!
Сговорился со старшим писарем казачьей сотни. Он взялся за бакшиш привести в порядок всю мою канцелярию. Я один всё равно никак не выпутаюсь из всей этой сети предписаний, приказов, уведомлений, объявлений и т. д. Обещал взяться задело после праздников. Я торжествую, бросил все книжки и документы в сторону и читаю себе на свободе то, что хочется. Дела запущены, но на душе стало легко. Вот видишь, какой я легкомысленный.
Ты еще подумай, Шурочка!..
3.
М[лодава], 29-го декабря 1915 г.
День без писем. Ни твоих, ни других каких-либо. Только Р. В. продолжают приходить аккуратно, обычно на 6-й день. Ведь ты получила мое письмо, Шурочка, в котором я тебя просил подписаться для меня на Р. В. опять на три месяца? Надеюсь, получила и три бандероли прочитанных книг, которые наш зубной врач отправил по моему поручению из Киева.
Я же тебе вчера послал 300 р. денег. Могу тебе сообщить, что кроме этого у меня здесь имеются две облигации последнего займа по 100 р. каждая! Как видишь, мы с тобой богатеем не по дням, а по часам! Если дело так пойдет дальше, то скоро нам некуда будет деньги девать! Как ты думаешь на сей счет, Шурочка? Ты только подумай, как высоко мы поднялись (или как низко мы опустились?) – мы будем с тобой стричь купоны!!! Правда, маленькие, но все-таки!
371
На это Ал. Ив. отвечала жениху: «Трудно, милый, чувствовать весну, когда за окном лютая зима с завывающим ветром. Трудно верить в эти планы, обсуждать их, когда не знаешь, что принесет тебе следующий день…» (5 января 1916 г.).
372
Неточная цитата из стихотворения Н. А. Некрасова 1857 г.: «В столицах шум, гремят витии, кипит словесная война, а там, во глубине России, – там вековая тишина».
373
всё, даже думать! – нужно по команде. Витя стремится скорее на войну, где не может быть такой атмосферы, как в юнкерском. Публика тоже очень малосимпатичная, особенно студенты, стремящиеся как-нибудь благодаря связям устроиться по штабам, чтоб только не попасть в действующую армию. Что-то начальство Витино недовольно отзывами о нем полиции – в смысле политических взглядов – и сулит выпустить его по сему случаю унтер-офицером. Впрочем, это его мало огорчает, ведь и солдатом можно служить. Вообще он славный мальчик, боюсь только, чтоб режим этот его не сломал». Однако на фронте настроение юноши изменилось, и Ал. Ив. чутко уловила эту перемену: «Витя прислал открытку, где пишет, что после недельных боев идут на отдых, причем добавляет, что он себя не считает боевым человеком, из чего я заключаю, что самочувствие его неважно» (17 января 1916 г.). Позднее, в декабре 1916 г., читая газетные сообщения о боях близ Двинска, Ал. Ив. очень переживала за жизнь брата.