Церковь и политический идеал

Перед нами – образчик той отрицательной науки, как называл ее Ю.Ф. Самарин (1819—1876), которая ничего не изучает, но лишь сопоставляет, имея наготове некий заранее известный ей «идеал», и фиксирует несовпадающие моменты. Полемизируя с Б.Н. Чичериным (1828—1904) по вопросам народности, он писал: «Главная причина ошибок, в которые впал г. Чичерин, заключается в отрицательности его воззрения (выделено мной. – А.В.). Представьте себе лапландца, никогда не видавшего ничего, кроме своей родины, и перенесенного внезапно под знойное небо Африки; первое его суждение непременно выразится отрицанием: Африка поразит его как земля, в которой нет ни снега, ни трескучих морозов. В применении к русской истории мысль не проникает глубже отрицательных, внешних признаков. Уяснивши это, мы вправе сказать, что доселе господствует у нас отрицательное воззрение на русскую жизнь; иными словами: ее определяют не столько по тем данным, которые в ней есть, сколько по тем данным, которых в ней нет и которым, по субъективному убеждению изучающих ее, следовало бы непременно в ней быть»[554].

Не отрицание национальной идеи, но верное ее воплощение, основанное на принципах Духа, даруемого христианством, составляет цель любой нормальной и здоровой национальной политики, тем более – русской.

Национальность – прежде всего культура в самом широком смысле этого слова. Как уже указывалось, нация не может быть образована без наличия единого языка (или наличия близких друг другу языковых групп). В противном случае отсутствие нормального общения между различными группами было бы в принципе невозможным, а фрагментарные отношения не позволили бы создать единую систему ценностей, на которой основан быт и образ жизни этой совокупности людей.

Нацию определяет и, как это понятно из предыдущего, наличие преемственности поколений, наличие духовного опыта, который передается из поколения в поколение. Без этой устойчивой передаточной связи никакая нация не смогла бы существовать. Но единый духовный опыт возможен только при наличии единого национального вероисповедания. Очевидно, что в противном случае никакого единства, тем более духовного, не получится. Невозможной становится и преемственность поколений, лишенных единых критериев оценки добра и зла.