Эпоха «дворских бурь». Очерки политической истории послепетровской России (1725–1762 гг.)

Как и при Петре, министры Анны стремились развивать собственное сукноделие — в её царствование появились четыре из пяти возникших в 1726–1745 гг. суконных мануфактур. Однако в 1730 г. российские «фабриканы» готовы были поставить только 124 тысячи аршин сукна, тогда как Военной коллегии требовалось почти 400 тысяч. Военные отметили, что английское сукно более качественное, чем прусское, но сенаторы «для нынешней нужды» решили закупить и прусскую продукцию, тем более что товар «королевской прусской компании» Пелотье и Круземарка стоил на две копейки дешевле.[1157]

Контракт с прусской компанией на 170 тысяч аршин по 58 копеек был заключён (ещё 136 тысяч должны были поставить англичане и 112 тысяч — отечественные производители), но борьба за русский рынок продолжилась. В итоге победили английские купцы при деятельном участии резидента Клавдия Рондо. Уже упоминавшийся торговый договор 1734 г. снизил на треть пошлины с британских сукон. Тем не менее, если при Петре 70 % мундирного сукна было импортным, то при Анне Иоанновне — половина. В руках английской фирмы Шифнера и Вульфа оказался и экспорт российского железа; многолетний контракт на закупку этого казённого товара стал стимулом для новой программы строительства уральских заводов, осуществлённой В. Н. Татищевым.[1158]

Экономическая политика стала более гибкой, чем в петровское время, но её принципы не менялись: как и прежде, главным контролёром, покупателем и заказчиком промышленной продукции оставалось государство. Это покровительство обеспечивало стабильный рост, и даже в годы русско-турецкой войны правительству уже не надо было прибегать к принудительной мобилизации экономики.

При этом «немецкое» правительство не стремилось ослабить русскую промышленность или подчинить её иностранцам. Берг-регламент 1739 г. подтверждал право каждого, обнаружившего залежи полезных ископаемых, на их разработку; разрешал приписку казённых крестьян к частным заводам и освобождал промышленников от пошлин на доставляемые к предприятиям продукты и припасы. Документы Кабинета свидетельствуют, что правительство осторожно подходило к запросам иностранных дельцов. Так, в 1733 г. прусскому предпринимателю фон Иттеру было отказано в передаче казённых суконных мануфактур в Москве и Казани, а в 1739 г. министры не разрешили отдать ряд сибирских заводов «в содержание» англичанину Мееру.[1159]

Подготовленный Комиссией о коммерции во главе с Остерманом новый таможенный тариф 1731 г. отказался от крайностей петровской политики: снизил ввозные пошлины на импортные товары (с 75 % по тарифу 1724 г. до 20 %) и отменил запретительное обложение экспорта льняной пряжи. Тем самым он заставлял «фабриканов» конкурировать с заграничными производителями и восстанавливал традиционные статьи экспорта. В то же время для развития отечественного производства предусматривалась отмена пошлин на ввоз сырья и инструментов.[1160] Но этот рост достигался, как и в предыдущие времена, за счёт увеличения доли подневольного труда: закон 1736 г. разрешал предпринимателям оставить в своём владении всех обученных ими прежде свободных рабочих.