Эпоха «дворских бурь». Очерки политической истории послепетровской России (1725–1762 гг.)

Императрице было отчего сердиться. Попавшие под военный суд 17 обер- и унтер-офицеров были не злодеями-рецидивистами, а обычными русскими служивыми, прежде в финансовых «продерзостях» незамеченными. Действия же их отличались отнюдь не изощрённостью, а, наоборот, какой-то бесхитростной лёгкостью отношения к казённому добру. Бывший у строительства «Триумфальных ворот» капитан Дмитрий Долгой брал с подрядчиков взятки гвоздями, кирпичами и оловянной посудой, а также раздавал казённые «припасы» подчинённым, а сколько — «того не упомнит». Поручик Фрол Бородин при строительстве Зимнего дворца, «не взяв ничего», приписал при приёме шесть лишних брёвен; за 200 пудов несуществующего алебастра взял 20 рублей, а за отсутствующие гвозди — только куль ржаной муки. Цейхквартер Павел Новосильцев, находясь «при строении фейверка», решил поживиться по-крупному — на четыре тысячи рублей. Но поставщики обманули и денег не дали, а служивый согласился вместо целого состояния удовольствоваться «питейными и съестными припасами», четырьмя парами сапог, 30 саженями дров и полутора аршинами бархата.[1138]

Ко всему прочему, деньги можно было просто не платить. Опытные откупщики и иные держатели казённых статей это учитывали и вовремя докладывали, какой именно ущерб они понесли от карантина, военных действий или других непредвиденных обстоятельств, не забывая просить об уменьшении платежей. В других случаях спросить было опять же не с кого. В 1739 г. откупщик московских мостов Степан Буков жаловался Кабинету, что ему приходится возмещать «недобор» в 10 тысяч рублей, поскольку провоз казённых грузов не оплачивается. Незадачливый откупщик сочинил по делу 85 (!) «доношений», но следствие погрязло в межведомственных счётах.[1139]

На практике составить точную картину состояния финансов оказалось невозможно. И дело было не только в хищениях. Деньги (с опозданиями и не полностью) приходили в разные кассы, куда (а иногда совсем не туда же, а в другие места) позднее более или менее успешно доставлялись доимки за разные годы; порой это были весьма крупные суммы — например, 58 тысяч рублей, взысканные гвардейским поручиком И. Егуповым-Черкасским с одной только Нижегородской провинции в 1738 г., или 400 тысяч, пополнившие флотский бюджет и частично возместившие накопившиеся к 1735 г. недоимки в 1 434 961 рубль.