Мужество любви [Автобиографический роман]

Филипп излагал содержание повести, а я, слушая, невольно мыслями уходил к краснодонцам, улавливал те внутренние нити, которые связывают героев гражданской и Отечественной войн.

— Сейчас пишу роман «Возвращение», — делился Наседкин своими планами. — Сюжет простой, типичный для наших дней: сожженное фашистами село, ни одной уцелевшей хаты — пепелище, но комсомольцы и колхозники-партизаны, после изгнания оккупантов, приступают к мирной жизни, у них неудержимый порыв созидания… Твое мнение?

— Самое положительное!

— Предложу «Молодой гвардии».

— Кому же еще!

— При условии: редактировать будешь ты!

— Как говорится, сам бог велел.

В кабинет вошла Анна Яковлевна. Домашнее синее платье, матовое спокойное лицо, чуть улыбающиеся губы, оттененные темными ресницами большие бархатисто-темные глаза — все сливалось в очаровательную гармонию. Я не сводил с нее пристального взгляда. Анна Яковлевна подошла к Филиппу (она звала его Феденькой), прислонилась щекой к его голове, спросила у меня по-свойски:

— Хотите чаю?

— Благодарю. — Подумал: «С такой женой Филипп будет счастлив всю жизнь!»

Разливая по чашкам крепко заваренный чай, она рассказывала:

— Познакомилась я с Феденькой в тридцать третьем году, когда он был помощником начальника политотдела по комсомолу Ольгинской МТС. Это недалеко от Минеральных вод, где я родилась… Заведовала начальной школой в селе Ямане…

— Любовь с первого взгляда! — уточнил Наседкин.

— Да, влюбилась сразу, как только увидела его — длинного, веселого, в распахнутой шинели, с полевой сумкой на плече.

— Не жалеете?

— Очень счастлива!.. У нас сын Володя… Был еще Валерик…

Анна Яковлевна села на стул — прямая, напряженная. Несколько секунд молчала. Вероятно, перед ней пронеслась вереница тягостных картин. Затем продолжала с грустью:

— Валерик умер пяти лет, в начале сорок второго года… Я была с малышами в эвакуации, в Ташкенте… Двухстороннее воспаление легких, менингит… Спасти было невозможно… Теперь еще несчастье: Федюшины глаза… Одно за другим!.. Дважды обращались к знаменитому Филатову. Вернется к Федюше зрение полностью или нет — загадка для самого Филатова. «Мобилизуйте свою волю и смелей смотрите в будущее!», — в утешение сказал он.

— Если мне будет суждено полностью ослепнуть, все равно, я уже говорил Борису, из строя не выйду! — непреклонно произнес Наседкин.

— Дивлюсь твоей силе духа, Филипп!

— Ты не дивись, а пей чай, пока горячий!.. Слыхал о таком писателе — Николай Бирюков?.. У него сила духа — это да! Второй Николай Островский!

— Что ты говоришь!

— Распластан на кровати уже четырнадцать лет, а не выпускает пера из рук. Я читал в журнале «Октябрь» его повесть «На хуторах», до войны еще. Не верил, что написал ее скованный недугом человек!