Мужество любви [Автобиографический роман]

Однажды меня пригласили в соседнее с «Молодой гвардией» издательство «Физкультура и спорт». Там прочитали «Героев Краснодона» и предложили мне написать книжку о боевых подвигах студентов и преподавателей Ленинградского института физической культуры имени Лесгафта.

— Материала — завались! Тут письма фронтовиков, дневники лесгафтовцев-партизан, наконец, исторические документы о самом институте. Три папки! Уверен, напишете хорошо, скоро! — убеждал меня редактор Синицын, уже немолодой человек, в военной гимнастерке, быстрый в движениях. — Нам нужно скоро, очень скоро иметь эту книгу. В январе, самое позднее — в феврале, отправим ее в политотдел фронтов. Подпишем договор?

— Постойте, постойте!.. Можно посмотреть материал?

— Конечно! Какой разговор!.. Ответ — к завтрашнему дню.

Забрав три туго набитых папки, я вернулся в «Молодую гвардию». Сразу же за советом к Веберу.

— Сам был бы рад-радешенек выполнить такое поручение, — сказал он.

— Даже?

— Безусловно! Мне довелось много слышать о ратных подвигах лесгафтовцев. Еще в короткой войне с белофиннами они проявляли бесстрашие, показали себя воинами, закаленными духом и телом. Взять, к примеру, Володю Мягкова — чемпиона страны по лыжам. Он знал все тонкости этого вида спорта, владел многими стилями ходьбы на лыжах, и это ему здорово помогало в боевых условиях. Высокого звания Героя Советского Союза он был удостоен посмертно.

— Значит, соглашаться на предложение «Физкультуры и спорта»?

— Чудак вы! Непременно!.. Вы еще не смотрели материал? Там, наверное, найдется многое о лесгафтовцах в нынешнюю войну. Захочется повесть написать!

В конце рабочего дня зашел ко мне Сафонов.

— Имей в виду, — говорил он, стоя полубоком в дверях, — что римские воины, отправляясь в походы, посещали, как правило, храм «бурного бога» Марса, где прикасались к священному щиту и, потрясая божественным копьем, провозглашали: «Марс! Бодрствуй над нами!» По преданию, этот щит упал с неба при Нуме Помпилии и с той поры сохранялся жрецами в храме Марса, вроде как Палладиум в храме Весты, вместе с посвященным Марсу копьем…

— Не понимаю, Вадим, к чему все это изрекаешь?

На его лице не дрогнул ни один мускул.

— Ведь ты, я слыхал, пишешь или намерен что-то писать о греческой и римской мифологии, о том, что бессмертны не только боги классической древности.

— Вадим Андреевич в своем репертуаре! — бросил Евгеньев.

— Да нет! Вполне серьезно! — не сдавался Сафонов.

Тогда от обороны я перешел в наступление. Наши лукавые взгляды скрестились.