Мужество любви [Автобиографический роман]

— Не будем мешать Борису Сергеевичу. Идем ко мне.

Мы ушли к Вадиму в кабинет.

Я записал, что Лесгафт, будучи виднейшим ученым, ломал все рогатки на своем тернистом пути и неуклонно шел к цели — созданию научной системы физического воспитания народа, брал под защиту «кухаркиных дочерей и сынов», принятых в столичное общество содействия физическому образованию, руководил этим обществом.

Сафонов не уставал просвещать меня. Записывая в блокнот, я мысленно был с Чижевским. Александр Леонидович также неутомим в борении с отсталыми взглядами отдельных ученых, ковыляющих на костылях привычки, раскрывает новые горизонты перед советской наукой. О таких самоотверженных служителях науки в прошлом и настоящем надо писать! Параллелей тут нет, но есть одна общая черта у Лесгафта и Чижевского: ломать все препоны на пути к заветной цели, кем бы, когда бы они не расставлялись. Это и закон большевиков!

— Ты удели Лесгафту специальную главу, — советовал Сафонов. — Назови ее как хочешь, но она должна быть в книге о лесгафтовцах. Без корней дерево не растет!.. Поздравляю с этой работой. Вебер мне сказал, что он по-хорошему тебе завидует.

Весь вечер и добрая половина ночи ушли на изучение материалов. Вера сидела рядом со мной, вчитываясь в документы.

— Справишься? — обеспокоенно спросила она.

— Из кожи вон вылезу, а написать надо!

Дождевые капли постукивали о железные подоконья, ветер тормошил старое дерево, росшее во дворе у самого окна, и ветви, словно длинные острые пальцы, царапали стекло. Нет, это царапали мою душу одна за другой рисовавшиеся в воспаленном мозгу картины бесстрашия лесгафтовцев перед лицом смерти.

— Ты послушай… это потрясающе!

Я вслух прочитал о доценте института Иване Бойченко. Буквы бежали у меня перед глазами, обостряли мысль…

В дни обороны Севастополя он — командир роты воинов-студентов — получил приказ взять господствовавшую над нашими коммуникациями высоту, занятую гитлеровцами. Цепляясь за кусты, изворачиваясь среди глыб базальтовых скал, балансируя на остриях камней, часто повисая на одной руке над пропастью, Иван Бойченко пробирался все ближе к цели. Вот когда пригодилась физическая закалка, которую отважный командир-лесгафтовец вырабатывал в своих бойцах изо дня в день!.. После нескольких часов таких «спортивных упражнений» они подкрались к переднему краю фашистских позиций. Стремительно, с ошеломляющей внезапностью рота опрокинула растерявшихся фрицев, захватила высоту.

— Вера! Это ведь, понимаешь, только один документ, один факт. А эти, эти, эти страницы! — указывал я на уже просмотренные материалы. — Они воспевают сказочный героизм наших бойцов, их мужество любви к Родине!.. Нет, определенно есть что написать, о ком написать!

Утром быстрее к Синицину.

— Согласен!

— Не сомневался! — довольным тоном произнес он. — Заранее подготовил договор. С главным редактором согласовано.

— Какой объем?

— Три листа, не больше. Уложитесь?