Мобилизованное Средневековье. Том 1. Медиевализм и национальная идеология в Центрально-Восточной Европе и на Балканах

Особенность современной эпохи — в достижении реальной осязаемости прошлого. Его можно не просто вообразить, но увидеть и даже в нем поучаствовать. Зритель XIX и XX вв., посещая спектакли в театре или художественную выставку на исторические темы, отдавал себе отчет, что актеры на сцене, равно как и художники, передают в первую очередь образ Средневековья, и достоверны лишь в каких-то деталях. То же относилось к первым историческим фильмам[922]. Как отметил Л. д’Арсенс, положение начало меняться при появлении мультипликации: она создает мощный эффект непосредственного контакта с исчезающими мирами[923]. В XXI в. благодаря ГИС-технологиям, компьютерной графике и моделированию мы достигли почти абсолютно достоверного воспроизведения облика объектов прошлого — мы уже совсем не ограничены техническими возможностями, и дело только за историками, которые не всегда могут обеспечить разработчиков всей необходимой информацией. Прошлое в самом деле стало можно увидеть, причем не только увидеть, но, благодаря компьютерному моделированию и играм еще и поучаствовать в нем. Средневековье можно больше не воображать, достаточно нажать «Enter».

В этом плане особое значение приобретают, по мнению Михаэля Секссона, отношения между искусством памяти, которое известно как медиевализм, и тем, что становится известно как киберпространство в современных компьютерных технологиях[924]. Медиевализм удивительно вписывается в мышление современных поколений прежде всего своей образностью, которая по механизму возникновения очень похожа на то, с чем имеют дело создатели виртуальной реальности. Вышеназванный феномен копикэта, как подчеркнул З. Бауман, стал легко реализуемым именно благодаря интернету и гаджетам[925]: каждый может без особых усилий найти для себя группу, с которой он хочет солидаризироваться и в то же время благодаря персональному удаленному доступу легко сохранять иллюзию сохранения индивидуальности.

В XXI в. медиевализм в ряде стран перестает ассоциироваться прежде всего с задачами конструирования национальной идентичности. Точнее, соответствующие дискурсы перестают абсолютно доминировать в медиевальных образах, создаваемых главным образом средствами кинематографа; они сохраняют прежнюю актуальность разве что для молодых наций, чья идентичность еще находится в процессе становления. В какой-то мере можно говорить о противоположном процессе — конструировании образов Средневековья, направленных на утверждение ценностей глобализма и космополитизма. Пока эта тенденция характерна скорей для североатлантической цивилизации, но этот процесс постепенно расширяет свое влияние и на другие регионы, в том числе на славяно-балканские, через все тот же кинематограф и компьютерные игры.