Божественный лик Византии

Пока письма шли на Восток и обратно (а положительные ответы были получены лишь в 1723 году), в 1720 году был созван Собор из числа высшего духовенства – епископов и архимандритов главных монастырей, которым представили на рассмотрение проект документа. Присутствующие согласились с мыслью государя, что новый коллективный, соборный орган церковного управления имеет явные преимущества перед единоличным правлением в лице патриарха. Он более независим от сильных мира сего, да и коллективная форма показалась всем менее пристрастной, чем единоличное принятие решений. Кроме того, определили, что решения коллегиального органа остальные клирики будут исполнять охотнее, чем волю одного человека[775].

Затем участникам Собора было велено в случае согласия подписать документ собственноручно, что и произошло. Под проектом Регламента поставили свои подписи 6 митрополитов, 1 архиепископ, 12 епископов, 48 архимандритов, 15 игуменов, 5 иеромонахов – всего 87 духовных лиц. Лишь южные епархии, воспитанные в польсколатинском духе, замедлили с ответом, но и их присягнули в верности царю.

14 февраля 1721 года состоялось открытие новой коллегии, на котором произошло удивительное событие: архиереи дружно обратились с просьбой к императору вывести вновь образованный орган изпод опеки Сената, как это первоначально предусматривалось «Духовным Регламентом», и Петр столь же решительно дал на это согласие. Так родилось новое учреждение – Святейший Синод, который царь, желая уравнять с Сенатом, именовал правительствующим. Ответ восточных патриархов, назвавших Святейший Синод «нашим во Христе братом, имевшим право совершать все то, что творят четыре апостольских патриарших престола», лишь способствовал закреплению его авторитета[776].

Полагают, что с созданием Святейшего Синода кардинально изменилась вся практика церковного управления, – ничуть не бывало, принципиально нового наш император не создал. На протяжении нескольких веков церковное правительство Московской Руси функционировало в аналогичном режиме. В связи с небольшим числом епархий и их удаленностью Русские цари обыкновенно устанавливали официальную очередь из архиереев, которые гостили в столице по году, а то и более. В течение времени пребывания наши епископы участвовали в деятельности и церковных, и государственных органов власти, совещаниях, являлись участниками частых в те времена Земских Соборов, даже обсуждали международные дела и принимали иностранные посольства. Иными словами, в Москве существовал и действовал постоянный орган высшего церковного управления, состоявший из архипастырей Московского государства, периодически сменявших друг друга. Так что, по одному авторитетному суждению, под видом Святейшего Синода Петр Великий приспособил и узаконил то, что уже ранее существовало, что было создано нашей церковной жизнью[777].