От Голливуда до Белого дома [In My Own Fashion. An Autobiography]

Теперь я понимаю, что тогда в Шугарбуше можно было сколотить целое состояние — купив недвижимость (я мог приобрести 7000 акров [2832 гектара] земли по цене $7 за акр), построив отели, занявшись едой, лыжным оборудованием, даже лыжной модой. Жаль, что я вовремя об этом не подумал. Но тогда я только радовался, что нашел место, где могут собираться мои друзья и кататься на лыжах, место для проведения зимних уик-эндов, когда я не мог полететь в Европу. Я был зациклен на здоровом образе жизни, свежий воздух пьянил меня, и мысли о коммерции даже не приходили мне в голову. По правде говоря, Шугарбуш проигрывал таким местам, как Санкт-Антон и другие альпийские курорты. Погода в Вермонте холоднее, чем в Альпах, склоны чаще покрываются ледяной коркой. На трассах образовывались колдобины, со все большим притоком лыжников они становились опасны. Жена Игоря Шарлин как-то упала и получила сложный перелом лодыжки, которая так никогда правильно и не срослась. Это привело ее к зависимости от обезболивающих средств, что, в свою очередь, стало одной из причин ее преждевременной смерти.

Но на тот момент мы с Игорем пребывали в эйфории, и она возросла еще больше, когда мы применили в Нью-Йорке рецепт, по которому действовали в Вермонте. Шугарбуш имел большой успех, но его и сравнить было нельзя с оглушительной популярностью заведения Le Club.

Как-то в начале 1960-х Игорь случайно попал в малоизвестный ночной клуб Peppermint Lounge возле Таймс-сквер. Раньше там обретались моряки, но времена изменились, и теперь на танцполе молодые парни и девушки выделывали коленца невиданного доселе танца. Это был твист. Мы поняли, что наши друзья, стремящиеся быть в курсе всех самых модных новинок, скоро начнут искать место, где они могли бы потанцевать твист в более элегантной обстановке, без поминутно врезающихся в них гиперактивных тинейджеров. Мы решили открыть для этого частный клуб, который станет первой частной дискотекой в Америке. Это будет заведение совсем иного рода, чем прежде: музыка в записи, а не танцы под оркестр, неформальная одежда, а не строгий дресс-код… Мы сильно рисковали, особенно Игорь, который готов был вложить серьезные деньги в проект.