От Голливуда до Белого дома [In My Own Fashion. An Autobiography]

Он пожал плечами и улыбнулся. Мы пожали друг другу руки. Больше я об этом не задумывался; я часто спрашивал его, почему он сделал это или не сделал то. Это была реплика, брошенная en passant (вскользь, мимоходом — фр.).

Примерно через неделю, когда я был на ланче в маленьком ресторанчике недалеко от моего шоу-рума на Седьмой авеню, кто-то сказал, что президента застрелили в Далласе. Я никак на это не отреагировал, даже не знаю почему — возможно, новость показалась мне слишком невероятной, а возможно, я счел ее дурной шуткой. Я вернулся в студию, где все слушали новости по радио. Президент скончался. Я пошел в свой кабинет, закрыл дверь и просто сидел там, уставившись в одну точку. В таком же состоянии полной прострации я находился после смерти мамы. Потом придут моменты, когда меня будет охватывать глубокая печаль при мысли, что целая эпоха канула в вечность… Но и тогда, и сейчас я не могу до конца в это поверить. Каждый раз, бывая по приглашению семьи Кеннеди у кого-то из них в гостях, я чувствовал, что для меня это попытка воссоздать магию тех времен. Таких встреч будет много — в Хайанис-Порте, Палм-Бич, Солнечной долине в Айдахо (где я однажды приготовил спагетти для тридцати восьми отпрысков семьи Кеннеди и их друзей). Я был очень благодарен Роберту Кеннеди, когда он разделил мою озабоченность судьбой американских индейцев, приняв ее к сердцу гораздо ближе, чем его брат; и я был потрясен, когда его тоже убили. Этой семье пришлось пройти через многое, но отблеск былой славы все еще мерцал в отдалении, а вместе с ней — надежды ее вернуть. Возможно, это просто способ облегчить боль для тех, кто мечтал о возвращении идеалистической и элегантной эпохи Кеннеди. Эта мечта не исчезла.

С Джеки я остался в дружеских отношениях, но наши деловые отношения прекратились. Время от времени мы с ней вместе обедали.