От Голливуда до Белого дома [In My Own Fashion. An Autobiography]

Перемены были и в моей семье — счастливые и печальные. Моя дочь Тина выросла так быстро! Она впервые вышла в свет в хьюстонском «Ривер Оук Клаб». Там в ее честь состоялся торжественный вечер, организованный Джин, которая теперь жила в Техасе со своим мужем Говардом Ли. Я тоже устроил по этому поводу вечеринку, и мне было приятно сделать это в городе, где теперь обитала Джин.

Мой отец умер в 1968 году. Он был абсолютно здоров, а скончался от того, что подавился куском мяса. Пережить революцию и все превратности судьбы и умереть от такой заурядной причины! Отец был нам очень дорог, и мы с братом сильно горевали. С его уходом закрылась еще одна дверь в прошлое.

В моей карьере тоже происходили бурные события, жертвой которых пало мое производство женской одежды. Виной тому была неуступчивость профсоюзов. В то время они придумали брать за основу оплаты труда работников цену, за которую будет продаваться платье, а не время, которое они потратили на его шитье, как раньше. Мне это казалось абсолютно нелогичным. Я провел немало времени за столом переговоров с представителями профсоюзов и уговаривал их пересмотреть свое решение в интересах индустрии. Я предлагал им фиксированную почасовую оплату вне зависимости от уровня сложности платья, ведь более дорогие модели и так требовали больше времени на изготовление. Они не желали уступать, и я тоже.

«Тогда я закрываю бизнес», — сказал я и перевернул эту страницу своей жизни. Создавать модели платьев я не перестал, просто на несколько лет прекратил выпускать их в большом объеме. Я сохранил линию очень дорогих туалетов, которые задавали тон и служили витриной для продвижения моих франшиз. Они шились в Италии — такая вот ирония судьбы. Круг замкнулся: сначала я был итальянцем, производящим одежду в Америке, а теперь стал американцем, производящим одежду в Италии.

В то время мне также довелось пережить свое последнее столкновение с крайностями 1960-х, которые не только были годами неистовых социальных экспериментов, но и отличались абсолютно непредсказуемой ситуацией в бизнесе, эдакие американские горки, как их называли. Можно было в момент сделать состояние и еще быстрее его потерять.

И никто не воплощал дух той безумной, динамичной эпохи лучше, чем Бернард Корнфилд, мой приятель, который чуть не стал моим бизнес-партнером. Это был короткий, но яркий эпизод в моей жизни.