Гегель: краткое введение

Итак, мы пришли к выводу, что свобода состоит в том, чтобы следовать своему долгу. Современному человеку та­кое заявление покажется парадоксальным. Сейчас понятие долга ассоциируется с повиновением таким традиционным институтам, как армия или семья. Говоря о выполнении обязанности, мы часто подразумеваем то, что могли бы и не делать, если бы нас не вынуждали обычаи, которые нельзя игнорировать. В этом смысле обязанность противоречит понятию свободы. Если это — основание для сомнений в утверждении, что свобода есть выполнение наших обязан­ностей, забудем про него. Кант понимает долг значительно шире. Вероятно, современный читатель скорее примет точ­ку зрения великого философа, если выразить ее следую­щим образом: свобода состоит в том, чтобы поступать по совести. Это будет точным выражением идеи Канта, если помнить, что в данном случае «совесть» не означает соци­ально обусловленный «внутренний голос». Имеется в виду совесть, основанная на разумном принятии категорическо­го императива как высшего морального закона. Таким об­разом, вывод, к которому мы подошли на данный момент, хотя и не может быть принят без сомнений, но уже не кажется таким парадоксальным. В конце концов, свобода совести может быть понята достаточно широко, как неотъем­лемая часть свободы в нашем понимании, даже если не как вся свобода.

Но вернемся к Гегелю. Он во многом разделяет позицию Канта. Мы не свободны, когда мы действуем под влиянием врожденных или социально обусловленных желаний. Ра­зум по своей природе универсален. В определении свобо­ды необходимо отталкиваться от всеобщего, то есть от разума. Все эти идеи Гегель позаимствовал у Канта и сде­лал частью своей концепции. Более того, в «Философии истории», как мы убедились, Гегель считает Реформацию началом новой эры свободы, поскольку она заявила о правах индивидуальной совести. Таким образом, подобно Канту, он видит связь между свободой и развитием инди­видуальной совести. Гегель не возражает и против того, что свобода заключается в выполнении своего долга. По мнению философа, обязанность ограничивает наши есте­ственные или временные желания, «однако индивид нахо­дит в обязанности скорее свое освобождение... от чисто природных влечений. В обязанности индивид освобождает себя к субстанциональной свободе». Комментируя Канта, Гегель писал: «Исполняя долг, я нахожусь у самого себя и свободен. Выявление этого значения долга составляет заслугу и возвышенность практической философии Кан­та». Тогда для Гегеля выполнение обязанности ради нее самой означает заметное достижение по сравнению с иде­ей негативной свободы делать все, что угодно. Однако философа не совсем устраивает позиция Канта по этому вопросу. Он выделяет ее положительные стороны и в то же время является одним из резких ее критиков. Вторая часть «Философии права» — «Моральность» — большей частью посвящена рассмотрению кантовской этики. К автору «Кри­тики чистого разума» у Гегеля есть две основные претен­зии. Во-первых, Кант никогда не опускается до разъясне­ния того, что же мы должны делать. Причем происходит это не потому, что самого Канта не волновали такие вопросы, а потому, что вся кантовская этическая теория построена на том, что в основе морали должен лежать чисто практи­ческий разум, свободный от всяких конкретных побужде­ний. В результате теория может привести только к простой всеобщей форме морального закона, но никак не к конк­ретным обязанностям каждого. Универсальная форма мо­рального закона, считает Гегель, просто выражает принцип постоянства или непротиворечивости. Невозможно рассуж­дать, не имея исходного пункта. Например, если мы при­знаем законность собственности, то воровство будет не­приемлемо для нас, а если отрицаем — будем последова­тельными ворами. Если единственным руководством к дей­ствию будет: «Поступай так, чтобы не противоречить себе!», то мы можем и вовсе бездействовать.