Остров, зовущий к себе
- Автор: Мошковский Анатолий Иванович
- Год: 1974
- Язык: русский
- Год: Молодая гвардия
- Жанр: Другая проза
Электронная книга - «Остров, зовущий к себе». Краткое содержание книги:
Анатолий Иванович Мошковский родился в 1925 году в городе Могилеве в семье учителя. В 1948 году он закончил Литературный институт имени А. М. Горького. Печататься начал с 1945 года. Первая книга стихов «Самое дорогое» вышла в 1952 году в издательстве «Молодая гвардия». Затем последовали книги, включающие рассказы и повести: «Полет не отменяется!», «Твоя Антарктида», «Скала и люди», «Три .белоснежных оленя», «Река моя Ангара», «Отцы уходят в океан», «Не опоздай к приливу», «Трава и солнце», «Вызов на дуэль», «Лавина», «Парламентер», «Дельфиний мыс», «Семь дней чудес», «Черные кипарисы». В 1973 году была опубликована повесть «Взрыв у моря».
Главная тема писателя — возмужание человека, поиски себя и своего места в жизни, рождение чувства долга и ответственности за свои поступки, доброта, настоящие и мнимые ценности жизни.
Художественной правдой, этой точностью памяти в сплаве с фантазией, пронизаны повесть и рассказы новой книги. Анатолий Мошковский умеет точно передать ощущение времени, умеет выбрать из надежной кладовой детства самое главное, чтобы читатель вместе с ним почувствовал запах и ритм эпохи, в которой живет герой.
Предвоенное детство из цикла «Штрихи далекого детства» встает со всеми забытыми уже ныне деталями. Это и кусочки «сен-сен», и синяя с воротником футболка, и треугольники с печатью...
Где бы ни происходило действие в рассказах Анатолия Мошковского — в заполярной тундре или на берегу Черного моря, на родине писателя в Белоруссии или на бурной, еще не укрощенной, Ангаре, — везде его герои прежде всего борются за справедливое, лучшее, доброе.
Человеческое общение взрослых в большей мере, чем в детстве, осложнено опытом, который диктует: надо семь, а то и сто раз отмерить, прежде чем один раз отрезать. Детство и юность нетерпеливы и бескомпромиссны. Здесь отношения свободны от поздних наслоений, чисты, не замутнены, и любая неправда, любая несправедливость немедленно, без оглядки и опаски, встречаются в штыки.
Но у подростка еще нет жизненного опыта. Он не знает себя, не умеет порой отличить добро от зла, а еще чаще не умеет достойно поступить, найти «свою точку».
В рассказе «Жил дедушка» четырнадцатилетний паренек слишком поздно начинает понимать своего деда, сожалеть, что при жизни его не сумел быть добрым, щедрым. В рассказе «Южный Крест» Федька пока на поводу у своей старшей сестры, скучной и приземленной Нюськи, но в подростке живет сопротивление ее корыстолюбию и большая мечта, и в них его будущее.
Борьба справедливости и корысти, доверия и скептицизма, истины и лжи, поэзии и прозы и образует основу большинства произведений Анатолия Мошковcкого. Будь это «Река моя Ангара», «Не опоздай к приливу», «Дельфиний мыс», «Вызов на дуэль» или новая книга.
Есть у польского поэта Юлиана Тувима строчки:
Они вернулись в комнату — Кирилл с Зойкой сидели на койке и о чем-то разговаривали, — и не успели Валера с отцом перешагнуть через порожек, как на них буквально накинулся Василий Демьянович:
— Ну где вас там черти гоняют?! Мы все так проголодались, что шатает. Пожуем кое-что и к церквам! Дождик-то уже, можно сказать, прошел!
— Я на этот раз не попутчик вам, — ответил отец, — а поесть не откажусь.
— И у меня еще нога не прошла, — поддержала отца Зойка, но голос у нее был такой довольный, лукаво-радостный, что было совершенно ясно — дело не в натертой ноге.
— Надень кеды, — посоветовал Василий Демьянович, — они мягкие, И ноги перестанут болеть.
— Зачем мучить себя? — продолжала хитрить Зойка. — Мы и завтра и послезавтра успеем налюбоваться заповедником. Правда, Валера?
— Нет! — рубанул Валера и дал себе слово, что больше не посмотрит на нее; ни на нее, ни на этого Кирилла, которому он так еще и не ответил за «эксперта», но теперь вина того явно увеличивалась, и хотелось напрочь срезать его чем-то.
Василий Демьянович торопливо постелил на столе газету «Известия» и разложил на ней недоеденную в поезде снедь.
Между тем на удобной угловой койке, уже глубоко и основательно всхрапывая, спал рыбак: спал не раздеваясь, прямо на покрывале. На спинке койки висели его милицейский плащ и грязная телогрейка, а рядом стояли громадные и всесокрушающие резиновые сапоги, и на них висели аккуратно расправленные вонючие портянки.
— А ты, Женя, пойдешь? — Лошадкин внезапно перешел с ним на «ты».
— Пойду. Будут ли еще такие тучи над Кижами?
Отец ел не разговаривая, и Зойка ела молча, изо всех сил стараясь не встречаться с Валерой глазами. Анна Петровна с Татьяной сидели у окна и рисовали.
Скоро явился в комнату старший Архипов, Кирилл подошел к нему, и они стали негромко переговариваться.
Валере было неуютно, тоскливо от всего этого — и от неладов отца с Архиповым, и оттого, что Зойка перестала обращать на него внимание, и от этих темно-серых туч, собравшихся над островом. Небо висело совсем низко, и, наверно, поэтому остров казался более плоским и пустынным. Теперь это был не столько остров Тоски и Одиночества, сколько остров Предательства.