Электронная книга - «Дауншифтинг (СИ)». Краткое содержание книги:
— Такие, как он — «черти в тихом омуте», — наиболее опасны! Если бы был отъявленный кобель или игрок, то и все его шаги-ходы можно было бы просчитать. А тут… Короче, я прав! Этот уж-ж-жасно сладкий мен (ты тоже очень ничего, не переживай!) мог быть как автором, так и исполнителем всех этих безобразий! — разглагольствовал Тася, лёжа на животе и дрыгая ногами. — А ты не думаешь, что у твоих врагов есть лапа в больнице?
— Да я думал об этом. В клинику к Ильясу меня нужно было как-то доставить. Трудно представить, что никто в этом заведении не в курсе, как это было сделано.
— И какие соображения?
— Никаких. С врачами из этой клиники общались родственники Ильяса. У друзей и коллег вроде никаких завязок с докторами. У Сашки тёща врачиха, так она гинеколог и вообще не там работает. Только один человек, косвенно связанный с нами, работает там. Это жена нашего основного конкурента Коротаева Егора Ильича. Она главврач, собственно, этой клиники.
— Ого! Так позвони ей! Спроси!
— Я не знаю её лично — это раз. Во-вторых, времени-то сколько прошло! В-третьих, ты внимательно слушал? Коротаев — наш конкурент.
— Это не делает его автоматически гадом! Ты же не думаешь, что это он причастен ко всему этому?
— Уже не думаю. У него был повод недолюбливать меня и Ильяса, но к Гвен он точно не имеет никакого отношения. Да и все эти психические интриги — не его стезя.
— Вот и позвони! Чего тебе стоит? Сегодня выходной, они, наверное, дома…
Пришлось набирать Коротаева, хотя это было совсем неприятно. Тот немало удивился, долго не понимал, что я от него хочу, но я победил: он таки передал трубку жене.
— Нина Георгиевна, у меня к вам вопрос, очень важный для меня. Помните, у вас лежал Ильяс Мехтиев.
— Прекрасно помню.
— Меня интересует ночь, в которую он умер.
— Она всех интересует! — женщина занервничала, повысила тон голоса. — За свой персонал я отвечаю, никакой халатности не было!
— Я вас ни в коем случае не обвиняю! Скажите, а почему не было камеры в палате Мехтиева?
— Она сломалась за два дня до этого…
— А камера при въезде в клинику?
— Она нормально работала.
— Полиция её просматривала?
— Да. И ничего необычного не происходило. Никаких праздных посетителей, никаких нештатных ситуаций. Только «скорая» приезжала.
— А из отделения скорой помощи можно в стационар попасть?
— Конечно! У нас операционные же наверху!
— Скажите, а можно ли как-то узнать списки тех работников, которые дежурили в ту ночь?
— Молодой человек! Списки, конечно, есть, и я уже передавала их следователю. Но даже в полиции никаких преступников не обнаружили.
— Никто не уволился за это время из той бригады?
— Никто. Всё, мне неприятны эти вопросы. Полиция уже всё…
— Последний вопрос! — буквально взмолился я. — А список поступивших больных в ту ночь полиция затребовала?
— Н-н-нет, зачем? К нам ночью только тяжёлых могут привезти, вряд ли они могли бы разгуливать по больнице.
— Спасибо, я больше не побеспокою вас. — И я отключился, ибо чувствовал, что ещё чуть-чуть — и Коротаева взорвётся.
Тася улыбался. Он уже сожрал почти все печенья и выдул всю воду из бутылки.
— Ты думаешь, что тебя в бессознательном состоянии привезли на «скорой» в качестве потерпевшего? А там под белы рученьки и тайными тропами в палату к Ильясу?
— Да. Это единственный способ, как можно доставить незаметно бесчувственное тело. Мы ведь отвергаем возможность того, что я, переродившись в другую личину, став практически ассасином, прокрался через какое-нибудь окно, чтобы убить…
— Отвергаем-отвергаем… — промурлыкал Тася и сложил на меня ноги.
— Как бы теперь узнать, кто за всем этим стоит…
— Узнаем-узнаем… — Тася пододвинулся поближе и запустил руку под мою футболку. — Сём! Давай потрахаемся… а?
— Ты чего? — я аж подскочил. — Я уже к тебе как к человеку стал относиться, а ты!
— А ко мне не надо как к человеку! Ты ко мне как к фее-спасительнице относись… Какой ты, право, тёмный человек… Тебя ещё перевоспитывать и перевоспитывать… — Тася горько вздохнул. — Пойдём тогда на подозрительных селян посмотрим, что ли?
Всё-таки Тася — ненормальный. То он само благоразумие, то он клоун-эксцентрик. Даже не знаю, как себя с ним вести. И выгнать нельзя, и подыграть не сумею, и не отдаваться же в его пошлые ручонки.
Мы доели всухомятку пирожки и печенье и отправились на поиски новеньких в деревне. Катерина — богиня местного супермаркета — подсказала, где живут эти гости провинции. Тася начал изображать из себя безумного ниндзя: когда мы подошли к домику любителя порнографии, он уморительно перебегал от дерева к дереву, припадал к заборчикам, почти полз по заросшей травой канавке. Местная лохматая собака вместо того, чтобы отбрехать нас по полной, удивлённо заурчала и совсем заткнулась, когда это чучело предупредительно зарычало в ответ.
Домик Ефимовны был пуст. Ни хозяйки, ни квартиранта. Мы, правда, залезли в огород и через мутное стекло попытались рассмотреть, что там внутри. На столе ноутбук, рядом паяльник, проводки, тарелка с шелухой от семечек. И больше ничего не видно. Сходили зря. Только все штаны в репье!
Сектанты-солнцепоклонники были дома: копались в огороде. Тася залез на яблоню и прикольно комментировал их передвижения:
— Рыжая мадам в зелёном балахоне роется в горохе! Наверняка там у неё несколько пачек пластита. А младшенький ребёнок отрабатывает приёмы дзё-дзюцу с грабельками. А вот и главный шаман! Выходит! Подозрительным взглядом окидывает владения, почесал бедро, там у него мозолька от катаны. Взял лопату! Он сейчас будет выкапывать зарытое оборудование для прослушки-дешифровки-передачи…
Короче, зря и до этой семейки ходили. Зато прошагали по всей деревне вдоль и поперёк. Обсуждали всякую столичную жизнь, некоторые клубы, но каждый раз разговор сводили к «нашему общему делу». Пока были в деревне, мне позвонил Сашка, спросил, как здоровье. Таське тоже звонили какие-то друзья. «Аноним» не звонил.
Около Таськиного дома его поджидала бабушка и Помпадур. Обе испускали флюиды суровости, одна — утверждая своё превосходство руками в боки, другая — властно постукивая хвостом и щурясь. В общем, Таську угнали на исправительные работы: вырезать сердцевинки из груш для варенья. А я, выразив бабушке Томе своё восхищение, а Таське — соболезнование, отправился к себе, на ротанговое кресло, но не к Грину, а к клеёнке с рисунками и надписями. Дополнил Таськину схему новыми сведениями. Сделал несколько звонков, в том числе следователю Чистякову, нарвался на грубость, но выяснил, что Гвен не нашли, да и не особо ищут. Я даже позвонил Айне, она была в машине, она неожиданно мне стала жаловаться на какого-то идиота (или идиотку), который ей звонил и угрожал. Её речь, и без того сбивчивая, превратилась в истерику, она обвиняла и меня, и Сашку в том, что всё «кувырком» и что она «это не выдержит». Что конкретно «всё» и «это», я так и не понял. Зато понял, что её оголяющийся красавец бросил стриптиз, теперь она будет приобщать его к семейному бизнесу. Чёрт! Таська был прав…
К вечеру я уже выстроил несколько преступных линий, а также ясно осознал, что надо уезжать из деревни; что мой дауншифтинг хоть и затянулся, но удался. Может, Таську забрать с собой?.. Странные мысли.
Тася и Дура явились ближе к ночи и принесли с собой плошку умопомрачительного варения из груш с апельсином. Я сразу заявил, что всё-таки решил уехать. Пообещал Таське ни с кем не пить кофе, вести себя осмотрительно, сходить в отделение скорой помощи и всеми правдами и неправдами узнать о том дне всё, съездить в «Мышеловку» и с помощью Юрика Мятного найти подружек Гвен, пообщаться с Демьяном и многое другое. После каждого акта расследования обещал звонить Тасе. Но мой молодой друг расстроился не на шутку. Даже забыл как шутить и пошлить, все свои фразочки и литературное цитирование тоже вырубил. Надулся. Пришлось предложить поехать вместе (звучало фальшиво, учитывая, что я знаком с ним дня три). Тася посмотрел на меня тяжёлым обвиняющим взглядом и не ответил. Свернулся клубочком в весёлый джинсовый цветочек и сделал вид, что заснул. Дура притулилась у него в ногах и тоже решила спать у меня. Ну и пусть спят! Я вряд ли смогу уснуть: бурлит во мне всё, после коматозной, вялой жизни такая жажда деятельности во мне образовалась, мысли скакали полчищами, планы менялись один на другой. Я понял, что соскучился по нормальной жизни. К чертям этот дауншифтинг, растительное существование. Надо бороться за себя. А потом найду в городе Таську и обязательно отблагодарю его. Не знаю как…