Электронная книга - «Дауншифтинг (СИ)». Краткое содержание книги:
Но таблеток не было. Перерыл всю кухоньку. Точно помнил, что таблетки лежали в шкафчике в стакане, рядом с пачкой чая. Обезболивающее здесь, ежедневные «для памяти» тоже на месте, а вот «сонных» нет! Куда делись? Ползал по полу: вдруг упали под стол, под шкафчик… Нет. Взгляд упал на банку с кофе. Неужели таблетки упёр Таська? Хренов сыщик! Меня такое зло взяло, что я чуть было не зашвырнул банку с кофе в окно… Придётся засыпать без снотворного.
Легко сказать! Сначала нагонял на себя сон Грином, и уже казалось — глаза слипаются, но как только выключил свет и приготовился провалиться в небытие, сон как рукой сняло. Ворочался долго, мысли всякие противные полезли, образы нарисовались. Девушка эта с ирокезом. Кто она такая? Я потом ведь просматривал доступные мне сводки, ждал сообщение об убийстве девушки-панка. Но ничего не было. И у девушки, как и у Гвен, много колечек в ухе. А может, это её колечко у меня в машине? Я в бессознательном состоянии познакомился с девицей, уволок её в машину, у-у-уби-и-ил… притащил в тот подвал. Невозможно себе представить, что это делал человек под гипнозом или под воздействием галлюциногена. Ещё более странным выглядит моё появление в палате Ильяса. Почему меня никто не видел? Как я зашёл в клинику? И когда на следующее утро следователь Чистяков беседовал со мной, он проговорился, что персонал больницы не заметил никого лишнего, никаких ночных посетителей, все свои и пара новых больных. То есть я добирался в палату так же, как и уходил оттуда — скрываясь, осторожничая, не дыша. Разве можно так действовать в бессознательном состоянии? Значит, я был в сознании, только в каком-то чужом… Чёрт! Что за личность во мне живёт?
Мысли обо мне перекатились на мысли об Ильясе. У него было такое жалкое лицо, у мёртвого. И очень белое. Жизнь забрала с собой его тёплый взгляд, бронзовый загар, наглинку, что в выпяченном подбородке, и казалось, что даже беспечные чёрные вихры высохли и выцвели. А ведь Ильяс вполне мог иметь детей… И имел! Он так и не узнал об этом. Чёрт, как несправедлива смерть! Она забирает не тех и не своевременно… Неужели я помог ей вершить эту несправедливость? Тогда было так холодно. И этот противный химическо-органический запах больницы. Тишина. Хотя, как и сейчас, стучали ветки в окно. Тук-тук-тук… Я даже позвал друга, хотя и знал, что он не должен ответить.
— Иль… Иль! Это я. Ильяс, ты как?
— Да, это ты.
Я вздрогнул. Холодный кол вонзился от затылка до поясницы. Кто это сейчас сказал? Так внятно. Так знакомо. «Да, это ты». Но… тогда никаких слов не было. Ильяс был мёртв! Знакомый липкий страх оплёл грудину, давил, мешал дышать. Тук-тук-тук. И опять:
— Сёмыч. Я тебе доверяю. Сёмыч, мне нужно уходить… Душно, душно, душ-ш-ш-ш…
Это голос Ильяса! Только он меня называл Сёмычем! Чёрт. Мне нужны таблетки! Но не могу повернуться. Тук-тук-тук. То ли ветер, то ли шаги. Меня затрясло, сжал подушку и вроде даже завыл.
— Сёмыч. Всё будет хорошо. Только душно. У меня немного времени. Душно. Душ-ш-ш-ш… Сёмыч.
Я схожу с ума! Лежу мокрый от страха и беспомощный от невозможности повернуться, встать навстречу голосу, навстречу этому тук-тук-тук… Скрипнула дверь. Холодно. Бля… Шаги. Лёгкие, тихие, невесомые и тук-тук-тук…
— Да, это ты, Сёмыч. Не сходи с ума…
Боже! Голос громче, холод острее, слышу — ветер бьётся головой об окна… и скрип половиц… Кто-то за спиной! А! Холодная, мокрая рука на плече!
— А-а-а-а-а! — наконец-то прорвало мои связки, я заорал и дёрнулся за этой ледяной рукой. А в ответ:
— А-а-а-а-а! Убивают, даже не изнасиловав! — тонкий истеричный голос, и на меня падает худое тело. Прямо передо мной большущие глаза, хлопают ресницами. Это не Ильяс. И не призрак вовсе. Это Тася! У меня всё ещё тукало в голове, лихорадка ещё не прекратилась. И стервец, зачем-то вломившийся в дом, этим нагло воспользовался. Расположившись на мне поудобнее, он вдруг начал целовать меня, прямо в губы, прямо в рот, причмокивал и вворачивал бесстрашно в меня язык. Ручонками гладил голову, плечи, крутил бёдрами. Целовал и целовал, пока я не пришёл в себя.
— Ты?! — теперь я заорал гораздо убедительнее. — Ты избалованный недоносок! Я чуть не умер от страха!
— Фи! Какие слова! И это своему спасителю!
— Какому спасителю? Меня чуть кондрат не хватил! — Мне наконец удалось его скинуть с себя прямо на пол. Тася был в коротеньких кожаных шортах и в драной майке.
— А ты думал, что это призрак к тебе пришёл?
— Так, ты мне сейчас приносишь таблетки и навсегда сваливаешь отсюда!
— Никаких таблеток! — вдруг яростно крикнул этот придурок. — И никаких призраков! Я тоже слышал голос! А ведь не должен был? Кто это говорил? Это голос Ильяса?
— Э-э-э… Ты слышал голос?
— Да! Он тебя называл Сёмычем. Это ужасно по-жлобски! Я никогда не буду тебя так называть! Итак! Шевели извилинами! Как я мог слышать голос из твоих личных галлюцинаций?
— Э-э-э… Может, это ты сам… — как-то неуверенно начал предполагать я.
— И кто тебе сказал, что ты гений? Ты дундук! Вставай! — Он включил свет, и в глазах поплыли синие круги. — Мы проведём обыск! По-моему, звук шёл откуда-то оттуда! — он показал в сторону кухоньки и устремился туда. Тася загремел посудой и дверцами. Пришлось идти туда, обернувшись в тонкое одеяло.
Тася вытащил всё из шкафчика древнего буфета, затолкал всё обратно. Потом то же самое проделал со столиком. Залез под него, осмотрел каждый угол мебели и печки.
— Ты печку топил?
— Топил…
— Так, значит, исключается. — И он полез на столик, за настенными часами. Повертел их так и сяк. Разочарованно повернулся ко мне. — Где-то тут! А почему у тебя в сей великолепной люстре только одна лампочка робит? Ты мыл плафоны?
— Нет, конечно! А тут с самого начала работала только одна лампочка… Мне хватает света.
Тася спрыгнул со стола, подтащил табуретку, залез и начал крутить рукой внутри белых плафонов. Действительно, они чистые… Он выкрутил сгоревшую лампочку… Но это была вовсе не лампа. На белом цоколе по диаметру стандартного патрона динамик! Он тоже белый! Неудивительно, что я считал, что лампа негодная. Мы стояли и тупо рассматривали находку. Тася ткнул маленькую кнопочку. И вдруг из этой страшной «лампочки» полились хриплые звуки: «Хр-р-р… За что? За что? Хр-р-р… (пауза) За что? Это безумие… Хр-р-р… Пожалуйста, не убивайте меня больше… (длинная пауза) Хр-р-р… за что… За что? Это безумие… Хр-р-р… Пожалуйста, не убивайте меня больше… Хр-р-р… за что… (пауза) Помогите… с-с-с…» Я застыл соляным столбом.
— Хм… Это не Ильяс! Какая-то несчастная! — заявил Тася. И нажал ещё раз. И вновь звуки: «Да, это ты. (пауза) Сёмыч. Я тебе доверяю. Сёмыч, мне нужно уходить… Душно, душно, душ-ш-ш-ш… (длинная пауза) Сёмыч. Всё будет хорошо. Только душно. У меня немного времени. Душно. Душ-ш-ш-ш… Сёмыч…»
— Тася, — просипел я, — что это такое?
— А это тебя пытаются наебнуть! — весело отрапортовал парень. — А ты мне не верил! Май дарлинг, держись меня, и я тебе помогу! Держись! Желательно за попку!
____________________
*Ященко Зоя. Песня «С крыши город», группа «Белая гвардия».
========== глава 6 ==========
Это был как удар обухом по голове, как прорубь после жара парной, как космическая тишина после трешевых мегадецибел. Даже полуголый Таська не сразу начал скакать и щебетать вокруг меня, дал мне время принять и пережевать мысль о том, что моё «психическое помешательство» — чья-то изощрённая диверсия, вероломный блицкриг. Впрочем, после этой ночи Тася стал восприниматься мной как-то по-другому. Или он стал меньше перчить в разговоре и не так круто вилять при походке?
После двадцатиминутного молчания и тупого рассматривания динамика (явно цифровой плеер) я получил из рук Таськи большую кружку кофе.
— Тася, мне надо обратно, в город! — решительно заявил я.
— Тс-с-с… — он прижался мягкими губами к уху и прошелестел: — Не нужно так громко, мы ведь не знаем, какие чудо-устройства хранит в себе этот дом… И не торопись!