А. С. Хомяков – мыслитель, поэт, публицист. Т. 2 [litres]

«Церковь создала единство русской земли», – подчеркивал Хомяков[481]. Именно на Церковь у поэтессы надежда в деле объединения всех духовно здоровых сил русского народа. Для нее носитель истины не патриарх, не духовенство, даже не собор, а, как это считал Хомяков, вся Церковь. При этом Церковь только одна – Православие. Она хранит идеал, но не идеальна. Вера в вечную жизнь помогает в борьбе. «Держитесь, братья! Это лишь начало. / А смерти нет. Не бойтесь умереть», – обращается поэтесса ко всему православному славянскому миру. Она любит «мир и жизнь в миру», потому что мир Божий прекрасен и гармоничен, в земной любви утверждает верность, и венчанный супруг для нее единственный, данный судьбою мужчина. Это не значит, что в личных чувствах нет трагизма, неудовлетворенности, одиночества: «Я твоей измучена тоской – нет моей вины перед тобой».

Для поэзии Н. Карташовой характерна особая поэтика, основанная на цепи ассоциаций, связанных с библейским текстом, церковной традицией и тысячелетней национальной культурой. «К эпохе Пушкина мой голос клонится», – признается она. В то же время здесь ясно ощутимо музыкальное блоковское начало. Особенно пронзительны ее стихи о музыке Свиридова. Гармонию ее звуковых повторов можно сравнить с есенинской.

Марина Струкова в духе Православия трактует историю России как крестный путь на Голгофу: «Наша среда обитания, / наши святые места – / вдоль по проспекту Восстания / на перекресток Креста». «Родина требует жертвы, – подчеркивал А. Ф. Лосев. – Сама жизнь Родины – это и есть вечная жертва»[482]. Обращаясь к фольклорному приему отрицательного параллелизма, используя аллюзии, связанные с Некрасовым, и опровергая штампы коммунистического рая, М. Струкова утверждает Христову правду: «Не могучая песня бурана… / Не высокие зори во мгле… / То идет внеземная охрана / правду править на Русской земле». Как и Н. Карташова, она пытается опереться на христианство в утверждении не пассивного, созерцательного начала, а активной борьбы за идеалы, выступая против традиционного представления о терпении и всепрощении. В стихотворении «Вздымайся выше, красный прах…» она призывает взять в руки Бич Божий, считая, что: «сердец смиренье – вот порок людей покорных». «Мы должны отстоять то, что Богом дано», – заявляет поэтесса в стихотворении «Македония», сочувствуя судьбе братьев-славян. Цель России, считал Хомяков, быть не самым могучим, не самым богатым, а самым христианским государством. Многие современные поэты выражают любовь и заботу о славянах, сочувствуют многострадальной Сербии.

Об этом дума Виктора Лапшина, только развернута она в сторону национального возрождения: «Что ж, до архангельской трубы / Нам древние крушить обеты? / Осляби мы и Пересветы – / Или мамаевы рабы?». Александр Мосинцев в сборниках «Провинциальные мотивы», «Пора новолуния», «Арбузный мед» именем Христа пытается призвать к активным действиям против фарисейства: «Они к величию креста / Нахрапом прут – напропалую, / Чтоб все продать: и мать родную, / И милосердного Христа».