А. С. Хомяков – мыслитель, поэт, публицист. Т. 2 [litres]

Однозначен ответ на вопрос о необходимости возвращения к традиционной вере у Г. Горбовского: «О чем горланим? – “Власть плоха!”. / О чем молчим: – “Иссякла вера!”». Когда речь заходила о подвиге, Федор Сухов невольно вспоминал Бога: «Пою я твое Воскресение, о Господи, подвиг твой славный». Сергей Викулов в поэме «Посев и жатва», горюя о разрушенных национальных ценностях, их стержнем считает русскую деревню и Божью церковь: «И храмы с осанкою древней / (Кирпичная кладка вразлет), / И, к речке фасадом, деревня, / В которой никто не живет». Библейский цикл стихов создал и Николай Тряпкин.

Хомяков считал, что русский человек, в отличие от западного, всегда живо чувствует свои недостатки. В порыве национальной самокритики Тряпкин заявляет: «Окрестил меня Распутин, а породил меня монгол». Но, опираясь на Священное Писание, поэт, от имени Бога, проклинает гонителей Христа: «Израиль мой! Тебе уже не святы / Моих письмен горящие столбцы. / Да будешь ты испепелен стократы! / Да станут пылью все твои дворцы!».

Евангельские мотивы в сюжетных стихах замечательного поэта Николая Дмитриева придают им притчеобразный характер. Так, человеку кажется, что «в дни его разлада и терзаний, страха, боли, самых черных бед» следы Бога рядом с ним пропадают. Но это не так. На песке у реки жизни исчезают его собственные следы, ибо в трудную минуту Бог несет его, «как сына, на руках».

В эпоху безвременья не может не искать помощи у небесных сил В. Костров: «Как прожить без пристрастья и гнева – / Предсказать никому не берусь. / Укажи нам, Пречистая Дева, / Осенявшая милую Русь». По мнению Ст. Куняева, невозможно разобраться в непостижимо сложной жизни без обращения к заповедям и учению Христа: «Но ведь сказано, что “по плодам” / их поймете… Расставлены сети… / Что еще Он сказал? “Аз воздам…” / И последнее: “Будьте, как дети!”». «О вере буду петь. О вере. О вере, счастье и любви», – пишет замечательный лирик Василий Казанцев, и это вера в доброту и красоту, утверждение гармонии человека и его творца, поэта и тварного мира. По большому счету такая поэзия близка христианским идеалам.

Многие поэты, анализируя современное состояние мира, приходят к выводу, что дело не обошлось без вмешательства инфернальных сил. Так, у А. Мосинцева ощутимо явное присутствие в мире сатаны: «Мир ирреален. Мистика сплошная, / Где балом жизни правит Сатана». В том же духе передает свои ощущения С. Золотцев: «Словно представ перед вечностью – / страшен, унижен, велик – / город, отравленный нечистью». Впрочем, само по себе признание существования Антихриста в мире еще не дает основания говорить о духовном реализме писателя. «Чтобы верить в Антихриста, – справедливо утверждал В. П. Свенцицкий, – не нужно верить в Бога, бессмертие и даже в душу. Нужно просто иметь здравый смысл»[488].