Страсти и скорби Жозефины Богарне

— Скажи ей, что я сейчас приду, — послышался раздраженный голос Лизетт. Дверь была тонкая, я все слышала вполне отчетливо.

Я снова постучала, на этот раз громче.

— Скажи ей, чтобы придержала лошадей! — потребовал мужской голос… голос Жюно!

— Я придержу твоих лошадей, — ответила Лизетт, хихикая, а затем добавила: — Эта женщина с ума меня сведет.

«Эта женщина»? Я повернула дверную ручку. Дверь с жалобным скрипом распахнулась — за ней на узкой кровати под высоким грязным окном лежал Жюно, а на нем верхом сидела Лизетт. Оба нагие. Они одновременно посмотрели на меня.

— Вас ищет Бонапарт, полковник Жюно, — сказала я, пятясь из комнаты и закрывая за собой дверь.

Я поднялась по лестнице, отталкиваясь руками от обеих стен, — ноги плохо держали меня. В спальне я застала Мими, она собирала грязное белье.

— Все в порядке, — ответила я на ее вопросительный взгляд. — Но мне бы хотелось побыть одной.

Боюсь, от ее сочувствия я могла бы разрыдаться. На лестнице послышались тяжелые удаляющиеся шаги, открылась и хлопнула, закрывшись, дверь, затем — тихие мужские голоса. Я села на один из табуретов у кровати. Да что со мной? Я никогда прежде не видела мужчину с женщиной в столь интимный момент.

Я пила уже второй стакан воды от истерик, когда за дверью заскрипели половицы и в нее трижды постучали. Я не ответила.

Снова раздался стук. Ручка повернулась, дверь отворилась.

— Простите меня, мадам, — сказала Лизетт, стискивая перед собой руки. Я не знала, что ответить. Не находила в себе сил простить ее. Дело было не в поступке, а в сказанных ею словах. «Эта женщина»… Неужели это все, что она ко мне чувствовала?! Я думала, мы гораздо теплее относимся друг к другу. Мы так много пережили вместе! Но я явно ошибалась.