Страсти и скорби Жозефины Богарне

— Куда прикажете, мадам? — спросил кучер, дотрагиваясь до шапки из овчины.

«Ему, наверное, нехорошо сегодня», — подумала я. Этой ночью, пока их хозяева были на балу, кучера и форейторы вовсю звенели стаканами.

— Улица Оноре, дом сто, — сказала я Антонину, взглянув на карточку с адресом «Боден компани». Бонапарту я сказала, что поеду проведать Терезу, что отчасти соответствовало истине. Сначала я отправилась на улицу Оноре, собираясь затем навестить подругу.

Дубовую дверь мне открыл дворецкий во фраке. Меня провели в салон таких огромных размеров, что для его обогрева требовалось два камина. В эркере стоял письменный стол с многочисленными папками и счетами.

Послышался равномерный стук деревянной ноги.

— Мадам Бонапарт? — Гуго Боден был младше своего брата, но такой же круглый и даже еще более розовый. Он подергал за шнур колокольчика. — Позовите капитана Шарля, — сказал он дворецкому и подтолкнул ко мне стул со спинкой в форме рыцарского щита. — Я ждал вашего прихода, мадам. Это честь для нас. Ваш супруг действует на народ как заряд электричества — сила его воли разжигает в людях способность действовать.

Он опустился на темно-красную софу; его деревянная нога торчала в сторону, как весло лодки.

— Вчера, как мне сказали, устроили большое празднество в его честь. Даже мы, плебеи, которых не пригласили, были, как говорят англичане, чрезвычайно возбуждены этим событием.

— Да, праздник получился замечательный. — Не каждый день теперь проходят балы в старорежимном духе: с оркестром в полном составе, танцорами и ужином. — И очень умно организован. Министр иностранных дел превратил свой дом в оперные кулисы.