Фаворские. Жизнь семьи университетского профессора. 1890-1953. Воспоминания
- Автор: Фаворская Татьяна Алексеевна
- Год: 2019
- Язык: русский
- Год: Санкт-Петербургский государственный университет
- ISBN: 978-5-288-05890-5
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Фаворские. Жизнь семьи университетского профессора. 1890-1953. Воспоминания». Краткое содержание книги:
Для широкого круга читателей, интересующихся историей России и российской науки.
Прошла Масленица, у нас, конечно, не было никаких блинов, а Мария Маркеловна писала, что в Усадищах все пекли блины и поливали их растопленным свиным салом. «Незнамо как масляно», — хвасталась по утрам Ганя, принося воду и рассказывая о том, как они справляли Масленицу. Мария Маркеловна тоже пекла блины, хотя и не такие масляные. Кроме печения блинов, Масленицы отмечалась в Усадищах еще одним обычаем: отцы семейств, имевшие маленьких детей, запрягали сани и катали по деревне не только своих детей, но и их приятелей. Как писала Мария Маркеловна, наши дети тоже катались, все знакомые Марии Маркеловны охотно сажали на свои сани ее ребятишек и катали их вдоль по длинной улице. Сколько было крику, смеха, веселья!
Приближались именины Алексея Евграфовича чем угощать гостей? Мы с Марией Павловной были этим очень озабочены, тем более что не было Марии Маркеловны, которая всегда сама этим ведала. Решили сварить овсяный кисель из тросок, остудить его, чтобы он застыл, и полить сверху водой, подслащенной медом. Мы привезли из деревни немного ржаной муки и решили испечь из нее пирог с капустой, благо капуста у нас еще сохранилась в подвале. Дрожжей у нас не было, закваски тоже. Я размещала муку с водой до необходимой консистенции, раскатала на листе большую лепешку, наложила рубленую, вареную капусту, покрыла ее сверху другой лепешкой, защипала и испекла пирог. Теперь бы никто из нас не стал есть такой пирог, но тогда голодные гости ели да нахваливали. Они тоже пришли не с пустыми руками: принесли два маленьких горшочка с пшенной кашей и две бутылки разведенного спирта, подкрашенного в лиловато-розоватый цвет — цвет денатурата. На этикетке, чтобы усилить сходство, был изображен череп и перекрещенные кости, а под ним надпись: «Яд!» Кроме этих подарков, они принесли, как всегда, шуточное поздравление, а содержимое бутылки способствовало веселью и смеху, помогло встряхнуться и забыть невеселую действительность.
На Пасху я поехала в Усадищи одна. Перед отъездом я ездила по рынкам, выполняя заказы приятелей Мари Маркеловны. Тетя Паша, например, не могла жить без настоящего чая, который помогал ей от всех болезней. На рынках еще можно было достать чай известных фирм Боткина или Перлова в фабричных упаковках, но и тут иногда можно было нарваться на жульничество: внутри пакета вместо китайского чая был насыпан копорский чай (сушеные листья иван-чая). К счастью, мне ни разу не пришлось купить такую подделку. Кроме чая, покупала я сахар-рафинад, колотый крупными твердыми кусками, глядя на который слюнки текли, сами мы не пили настоящего чая, вместо него заваривали сушеную морковь, сушеную черную смородину или брусничный лист и пили его с сахарином.
Немного сахара я возила в деревню для детей. Были и другого рода поручения: тому надо материи на брюки, этому — на блузку, третьей нужно занавес к кровати. На рынках торговали не только продуктами, но и всякими промтоварами, вообще рынок был единственным местом, где что-то можно было купить, но там нужно было держать ухо востро, чтобы тебя не надули и не вытащили деньги. На нашем Андреевском рынке, бывало обычно мало товаров, и я предпочитала ездить на Клинский, это было в районе Технологического института. Впоследствии этот рынок был закрыт, тогда остался только Мальцевский, находившийся в районе Бассейной улицы (ныне ул. Некрасова), теперь он как-то иначе называется.
Наконец все покупки сделаны, все поручения Марии Маркеловны выполнены, разрешение на выезд получено, можно опять ехать и «собирать всевозможную хвою». Я поехала одна, на этот раз уже в теплушке, классных вагонов больше в поездах почти не бывало. В прошлый мой приезд я познакомилась с зимней жизнью в деревне, на этот раз я впервые побывала в деревне ранней весной. Снег уже сошел, Оредеж разлилась, весь «пришпект» был под водой, через реку перевозили в большой тяжелой лодке, в которой могло поместиться человек двадцать. Глинистая почва в Усадищах превратилась в липкую грязь, особенно жидкую и глубокую на Марковом прогоне, по которому проезжали через Усадищи все следовавшие в другие деревни. Переходить через него можно было только осторожно ступая по еле выступавшим из грязи булыжникам, положенным редкой цепочкой поперек прогона.