Падшее Просвещение. Тень эпохи [litres]

Первый (с 1715-го по 1750 г.) период отличался умеренной оппозиционностью; в литературе происходит становление основных жанров, важнейшим из которых становится роман (мемуарный роман или роман в письмах), повествование в котором, как правило, велось от первого лица для придания достоверности происходящему, причем появляются несколько его разновидностей. Прежде всего – роман нравов, отражавший социальные и моральные закономерности жизни (основоположник – Ален-Рене Лесаж, 1668–1747 гг.), перешедший от переводов испанских плутовских романов к оригинальному творчеству («Хромой бес», «Похождения Жиль Бласа из Сантильяны»). Романы Лесажа не отличаются мастерством композиции, состоят из цепи приключений героя, в них нет глубокого проникновения во внутренний мир персонажа, но самое главное, в них нет стихии романного слова. Они слишком традиционны и больше напоминают не просветительский реализм, а испанское барокко, то есть то, что французский классицизм относил к разряду низкой литературы. Для сравнения напомним, что великий роман Даниеля Дефо «Робинзон Крузо» выходит в свет в 1719 году. Роман как литературный жанр в рамках французского классицизма, влияние которого мы ощущаем на протяжении всего периода французского просвещения, воспринимается поначалу как нечто недостойное внимания большого художника. Извечные соперники французов англичане в этом вопросе быстрее поняли все перспективы такого непростого эстетического явления, как роман. Им и принадлежит пальма первенства. Дефо задал тон, моду, если хотите, на роман. Французы в данном случае были вторыми. Влияние классицизма с его ориентацией в основном на высокую поэзию, оду и трагедию, с его пренебрежением к роману было очень сильно во Франции. Эта инертность классицизма и не позволила сразу увидеть в романе перспективы развития. Совершенно справедливо считается, что если классицизм был периодом расцвета поэзии, то Просвещение – это проза, а главное, роман, причем, роман нового типа, в котором романное слово расцветает пышным цветом, как мы в этом смогли убедиться на примере английской прозы XVIII столетия.