Сталин. Биография в документах (1878 – март 1917). Часть I: 1878 – лето 1907 года

При этом Жордания не стал вспоминать, что Обнорский до создания Северного союза русских рабочих (так правильно называлась эта организация) прошел через кружки чайковцев, Халтурин также начал с народнических рабочих кружков, затем стал народовольцем-террористом, то есть говорить о том, что они действовали вне влияния революционной интеллигенции, несколько странно. Однако это не мешало Жордании выстраивать свою линию. Науку, утверждал он, создает не пролетариат и не буржуазия, но «отдельные личности». «Добытые теоретические результаты социальной науки вносятся в пролетариат самими пролетариями, имеющими возможность ознакомиться с ними», а рабочая мысль и рабочее движение и в России, и в Европе предшествовали формированию мысли революционной социалистической интеллигенции[481] . Таким образом, по его мнению, ленинская теория «спасения народа сверху с помощью представителей имущих классов» не является марксистской, а унаследована у П. Н. Ткачева и народников, а «организационную систему партии «Народной воли» большевики просто-напросто списали и объявили социал-демократической организацией». Отсюда же и идеи Ленина о характере партии, о том, что рабочим движением руководят профессиональные революционеры из интеллигентов, организованные через партийную газету. «Это не социал-демократическая, а заговорщическая организация»[482].

Позиция Ноя Жордании теряет в убедительности от того, что он сам был не только интеллигентом с дипломами Тифлисской духовной семинарии и Варшавского ветеринарного института, но и происходил из дворян. И его критика в равной степени может быть обращена на меньшевистскую фракцию, ничем не отличавшуюся от большевистской по части стремления привнести социализм в рабочее движение. Предвидя такого рода возражения, он писал: «Партия была целиком в руках „социалистической интеллигенции“ во главе с Лениным, который чрезвычайно умело доставал большие суммы денег на содержание „профессиональных революционеров“ (члены партии никогда не вносили членских взносов). Конечно, в этом отношении в русских меньшевистских организациях дело обстояло тоже не особенно блестяще, но разница была та, что меньшевики стремились избавиться от этого недуга, от засилия интеллигентов, тогда как большевики порок возводили в добродетель. Что касается до грузинских меньшевистских организаций, то там дело обстояло диаметрально противоположно – партия жила исключительно на взносы членов-рабочих, которые сами выбирали все свои организации и были в партии полными хозяевами»»[483].