Сталин. Биография в документах (1878 – март 1917). Часть I: 1878 – лето 1907 года

При бесчисленных упоминаниях о жаркой полемике в Грузии между приверженцами двух фракций, невозможно более или менее конкретно представить себе, в чем именно заключались дискуссии в 1904 г. и позднее. И если большевистская позиция особой загадки не представляет, то с меньшевиками сложнее. Грузинские меньшевики отличались от русских, это подчеркивал и сам Жордания, утверждавший, что грузинский меньшевизм был «рабочий и революционный», тогда как меньшевизм русский «не сочувствовал Ленину в мелочах, но в главном был тогда с ним согласен», а русские меньшевики были «бесхарактерные интеллигенты, избегали революционных выступлений, они надеялись, что все вопросы разрешит Государственная дума постепенно»[475]. Ничего более вразумительного мемуаристы из числа грузинских меньшевиков не сообщают. Синхронных текстов, созданных в ходе полемики, на русском языке практически нет (они писались и печатались по-грузински), и проблема фракционных разногласий еще ждет своего исследователя. С чем приходили на дискуссии грузинские меньшевики, можно попробовать в какой-то мере реконструировать по доступным работам Н. Жордании.

Жордания выступил на II съезде РСДРП 2 (15) августа 1903 г. с критикой ленинской формулировки устава. Если высказавшийся в тот же день П. Б. Аксельрод обращал внимание на то, что она оттолкнет от партии солидных интеллигентных сторонников («Возьмем, например, профессора, который считает себя социал-демократом и заявляет об этом. Если мы примем формулу Ленина, то мы выбросим за борт часть людей хотя бы и не могущих быть принятыми непосредственно в организацию, но являющихся тем не менее членами партии»[476]), то Жордания подошел к проблеме с другой стороны. Он утверждал, что за бортом окажутся, напротив, рабочие: «У нас существуют социал-демократические комитеты, состоящие из нескольких передовых революционеров. Этот комитет стоит во главе местного рабочего движения. За этим комитетом, за этими главарями находится целая масса борцов, революционеров-рабочих, которые являются разносчиками прокламаций, собирают деньги, манифестируют на улицах, идут в тюрьму и ссылку, но которые не входят ни в комитет, ни в какие-либо другие организации. Неужели эти борцы, эти наши солдаты не члены партии? Неужели мы должны выключить их из партии? Кто же останется в партии? Одни генералы без армии. […] Тов. Плеханов сказал, что у народовольцев партия отождествлялась с организациями. Я верю этому, но не нужно забывать, что партия народовольцев была партиею интеллигенции, а наша партия есть партия массы, партия пролетариата. А массу нельзя включить в организации, это немыслимо при современном порядке России. Следовательно, наша партия должна состоять из организаций, этих двигателей партии, и массы борцов, которые стоят вне организации, но которые остаются членами партии. Поэтому принимать проект Ленина – значит дезорганизовать всю партию»[477] Здесь Жордания проводит четкую сегрегацию, исключая возможность приема рабочих в партийную организацию. Сам Ленин вряд ли имел в виду такое прочтение устава.