Церковь и политический идеал

Несложно убедиться, что, в отличие от светской науки, принцип индивидуальности указанными идеями совершенно не отвергается, но, напротив, получает свое совершенное выражение. Идея личности является абсолютной, но только потому, что каждый из людей, вне зависимости от социального положения, физических и умственных качеств, своей принадлежности к тому или иному поколению, есть сын Божий, Его творение, Его образ. В Боге мы все соединены, Им все оправдываемся. Никто не имеет изначально больших или меньших заслуг перед Ним, никто не имеет способностей не от Бога, никто не может получить большего без Божией на то воли.

Нравится мне этот конкретный человек или нет, но «я» обязан – как прямое требование Бога – возлюбить его именно за то, что «он» – такой же сын Божий, как и «я». Причем христианин обязан возлюбить не только христиан, но и язычников. Христианство, вернув человека к Богу, показав, что человек имеет свою ценность не по социальному или политическому положению, а по факту его «образа и подобия Божьему», явилось той силой, которая изменяла – век за веком – отношение к человеческой личности. Проповедь и стремление к внутренней, духовной свободе приводили к тому, что смягчалась и внешняя несправедливость, устранялись самые уродливые явления. Человек стал цениться именно и только потому, что он – человек.

«На всех несчастных людей древний мир смотрел как на людей, заклейменных печатью проклятия и отвержения, страдающих от слепого, жестокого и неумолимого рока… Самое сострадание к несчастным для гордого римлянина или благородного философа казалось непостижимой слабостью души. Христианство явилось пред человечеством с особым усиленным и настойчивым ходатайством за всех несчастных; оно научило видеть в них детей Божиих, равно со всеми призываемых ко Христу и часто нравственно высших и более достойных, чем сильные мира сего. Во имя любви христианской стали воздвигать в мире невиданные и неслыханные дотоле благотворительные и просветительные учреждения, богадельни, больницы, приюты, школы; свет и теплота христианской любви стали проникать в самые дома заключения преступников, на места их наказания и ссылок, смягчая законы. Под влиянием христианства стали, наконец, возможны примеры сотен и тысяч таких подвижников, которые во имя любви ближних отказались от радостей личной жизни и начали с того, что роздали все имущество бедным, – с того, что древний мир назвал бы глупостью или сумасшествием», – писал последний протоиерей храма Василия Блаженного, священномученик Иоанн (Восторгов) (1864—1918)[498].