Церковь и политический идеал

Сказанное позволяет понять, что светское понимание семьи как результат «сделки» между мужчиной или женщиной, или как институт, который вполне может быть заменен гражданским сожительством, есть крайне выхолощенное, обмирщенное, утилитарное. В основе объединения людей в формах семьи лежит, безусловно, совсем иная идея. Как правило, о людях, которые соединены единым духом, единой идеей, говорят: «Они живут, как одна семья». На наш взгляд, этот и другие примеры чрезвычайно показательно подчеркивают истинные признаки семьи. Остальные мотивы: плотские влечения, соблазны, материальная выгода могут, конечно, присутствовать и здесь. Но если они пересилят собой духовное единение двух разных полов, семья разрушится.

Адекватной замены семье в плане воспитания человека как союза, из которого образуются и другие человеческие союзы, нет и быть не может. Следует отметить, что Церковь относит инициативу одного из супругов к разводу как прелюбодеяние, признавая его, наряду с убийством и богохульством, смертным грехом[511].

И дело заключается не в какихто там «исторических пережитках» или «субъективизме» Церкви. Вне семьи человек не только лишается поддержки, дающей ему силы преодолеть многие соблазны, например блуд, но и не знает многих личных (отцовских или материнских) обязанностей, ревностное исполнение которых укрепляет душу, приучает ее к самопожертвованию, любви, научает жить в мiре. Это убеждение возникает при изучении и анализе христианского учения, которое единственно верно раскрывает нам природу семьи и предлагает правила отношений внутри семейного союза.

Уже в текстах Ветхого Завета встречаются многие правила, детально регулирующие взаимоотношения между мужем и женой, а также устанавливающие их правовой статус. Несложно заметить прямую взаимосвязь правового и социального статуса женщины от формы брака. Допущение полигамии, т.е. многоженства или многомужества, всегда приводит к известному ограничению прав одного из супругов за счет другого, не говоря уже о том, что исчезает само таинство брака, его цель воссоединения двух полов в единстве. Понятно поэтому, почему требование моногамии (единоженства) неоднократно звучит со страниц Священного Писания.

Даже царь, обладающий верховной властью и имеющий право на известные послабления по отношению к себе, не вправе умножать число жен, «дабы не развратилось сердце его»[512]. Это имеет своим источником понимание женщины как свободного существа, являющегося помощником мужчины и равной ему по правам. Закон специально акцентирует внимание на личную неприкосновенность женщины, наказуя половое бесчестие в отношении нее смертной казнью[513]. Женщина признается равной в правах с мужчиной во многих ситуациях, в том числе в отправлении религиозных праздников и обрядов, получении образования[514].