Сибирская эпопея

Находясь в Петербурге, капитан Невельской убежденно заявлял: «Река Амур должна непременно принадлежать Российской империи, а русский флаг – развеваться на ее берегах». Что и было им сделано по возвращении в эти края. «В присутствии собравшихся из окрестных деревень гиляков и при салюте из фальконета и ружей, я поднял русский военный флаг 1 августа, а затем оставил при флаге военный пост, названный мною Николаевским».116

Карл Нессельроде, разумеется, не читал этих строк из дневника капитана, но легко себе представить его ярость, когда курьеры с Дальнего Востока принесли эту новость. Измена, оскорбление китайского государства, нарушение царских приказов, да еще повторно и, несомненно, предумышленно! Министр иностранных дел желал не только головы непокорного офицера, но и его унижения. Когда Амурский комитет собрался на заседание, чтобы вынести свой приговор по этому делу, Муравьёв попробовал отстоять своего протеже, заявив, что Невельской действовал с его ведома. Он говорил, что дело было вовсе не в отказе, а в его патриотизме, ведь на карту были поставлены судьбы русского Дальнего Востока и Сибири. Комитет, пылая негодованием, решил дело иначе. Было составлено прошение к царю о том, чтобы разжаловать Невельского в матросы. Николаевский пост следовало «стереть с лица земли», «Российско-Американской компании» нечего было больше делать в Татарском проливе и на Сахалине.

Казалось, Муравьёв потерпел полное поражение. Но когда обескураженный генерал-губернатор спускался по монументальной лестнице Зимнего дворца, где состоялось заседание, он услыхал, как кто-то окликнул его сзади и положил ему руку на плечо. Это был Великий князь Александр, сын Николая, будущий царь, который сказал, улыбаясь: «Муравьёв! Амурское дело велено рассмотреть в моем присутствии. Будем работать и трудиться вместе!»117 Николай I только что определился, чью сторону ему принять. Именно в тот момент, по признанию Муравьёва, сделанному им позднее в близком кругу, он осознал, что сражение было выиграно и вопрос об Амуре решен. Было назначено новое заседание. Наследник престола сменил Нессельроде на посту председателя Амурского комитета. Его младший брат, Великий князь Константин, давний покровитель Муравьёва, стал курировать морской флот. Невельской не только не был разжалован, а получил орден Святого Владимира, и лишь чересчур явное неповиновение, выказанное им во время Амурской экспедиции, оставило его без звания контр-адмирала. На полях императорского указа царь сделал примечание, которое впоследствии не раз на все лады будут повторять русские националисты: «Там, где однажды поднялся российский флаг, он уже опуститься не может!»118 Муравьёв выиграл затеянное им противоборство. Русский орел неожиданно повернул голову и устремил свой взор на Восток.