Сибирская эпопея

Встреча с Геннадием Невельским произошла 14 июня, ровно через месяц после начала сплава. Муравьёв и Невельской крепко обнялись. «Император поручил мне передать вам, что Его Величество чрезвычайно доволен Вами и благодарит Вас от имени всей России», – якобы сказал Муравьёв своему соратнику, одинаково измученному неблагодарностью правительства и тяготами исследований дальних краев. В своих «Воспоминаниях» Вера, дочь капитана и будущего адмирала Невельского, впоследствии прибавит, что «две сверкающие слезы скатились из темных глаз скромного героя и застыли на его дрожащих губах».124 Без единого выстрела и в значительной степени вопреки желанию правительства Россия соединила Дальний Восток с Сибирью. Этот исторический шаг был сделан благодаря усилиям двух героев, заключивших друг друга в объятия.

Сотни стрелков и артиллеристов, совершивших сплав по Амуру, были незамедлительно отправлены в качестве подкрепления в Петропавловск-Камчатский. Время поджимало: среди китобоев и охотников на тюленей разнесся слух, что у берегов Перу замечены крупные военные корабли, направляющиеся на север, а возле Калифорнии якобы сформирован англо-французский флот, намеренный взять курс к русским владениям на Тихом океане. К началу августа люди Муравьёва заняли оборонительные позиции в Авачинской бухте, вырыли траншеи, укрепили подступы к селению с церковью, где когда-то молился Беринг перед выходом в море. Уже 15 августа 1854 года, всего лишь через неделю после их прибытия, на горизонте появилась внушительная англо-французская эскадра, которая вскоре вошла в широкую круглую бухту, защищенную от ярости океана. Три фрегата, один корвет, один бриг и один пароход, все выкрашенные в черный цвет, насчитывали в общей сложности 2 000 человек и 190 пушек на борту. Несмотря на прибытие подкрепления, русские могли им противопоставить лишь 800 человек (включая судовые экипажи, жителей поселка и аборигенов) и 71 пушку, из которых 27 находились на борту двух кораблей, укрывшихся на рейде у входа в порт.

Эта странная дуэль между европейскими державами, моряки которых вели свою Крымскую войну на самом краю света, продлилась 10 дней, и ее жертвами стали более 500 человек. Выстроившись полукругом, англичане и французы подвергли петропавловский форт и прилегающее селение непрерывному артиллерийскому обстрелу. Однако координация между союзниками вскоре нарушилась: британский адмирал Прайс, главнокомандующий эскадрой, неожиданно застрелился у себя в каюте в приступе депрессии на второй день сражения. Бой пришлось остановить, чтобы искать укромное место на берегу для погребения покойного, оставив его офицеров в полном замешательстве от столь неожиданного поворота событий. Командование операцией перешло к французскому адмиралу Феврие де Пуанту, «очень пожилому офицеру и инвалиду»,125 по замечанию английского репортера Равенштайна. Англичане высказались за высадку на суше, де Пуант колебался, и в конце концов два сухопутных штурма союзников с участием сотен стрелков захлебнулись на подступах к петропавловским укреплениям. После погребения погибших англичан и французов эскадра снялась с якоря. Когда известие об этом успехе достигло Петербурга, в Генштабе с облегчением перевели дух. В то самое время, как Севастополь, знаменитый русский плацдарм в Крыму[81], был взят в осаду, тихоокеанский фронт вроде бы держал оборону. Смелая стратегия, разработанная Николаем Муравьёвым, принесла свои плоды. И пока все умы в Европе были заняты войной на Чёрном море, Россия без лишнего шума овладела крупным куском Азии.