Сибирская эпопея

Главный довод Нессельроде основывался на географической ошибке. Как только парусники крупных экспедиций достигли этой части Тихого океана, их капитаны один за другим пытались найти устье реки Амура, но всякий раз безуспешно. Первым потерпел неудачу француз Жан-Франсуа Лаперуз, которому в 1787 году не удалось обнаружить устья реки и достичь западного берега Сахалина. Столь же безрезультатно окончилась аналогичная попытка англичанина Броутона в 1796 году, а затем и русского мореплавателя Крузенштерна во время его кругосветной экспедиции. В проливе между Сахалином и материком моряки неизменно натыкались на гигантскую песчаную отмель – непреодолимое препятствие для больших кораблей. Из этого они заключили, что огромная река Амур не имеет настоящего устья, но теряется в песках, достигая океана. Отмель была, по их мнению, сухопутной перемычкой, едва прикрытой водой и соединяющей, подобно естественному мосту, Сахалин с остальной Азией. Сахалин не является островом, а река Амур не имеет устья: эти два географических предположения позволили Нессельроде успокоить царя – о чем и впрямь волноваться Его Величеству, если военному судну невозможно войти в реку с моря и подняться вверх по течению? Для очистки совести Николай I в 1846 году все же приказал возвращавшемуся с Аляски корвету «Константин» под командованием капитана Гаврилова попытаться открыть путь через лиман. Однако «Константин» вышел слишком поздно, совсем не располагая временем, чтобы задержаться в этих опасных водах, и его капитан с легким сердцем подтвердил выводы своих предшественников: со стороны океана Амур не судоходен[76]. Нессельроде мог с облегчением вздохнуть, ведь с авантюрами на Востоке было покончено. На докладе экспедиции Гаврилова царь Николай наложил собственноручную резолюцию: «Весьма сожалею. Вопрос об Амуре, как о реке бесполезной, оставить. Лиц, посылавшихся к Амуру, наградить».102