Свет в ночи [(о «Преступлении и наказании») Опыт медленного чтения]

Идеи капитализма и социализма наразрывно связаны с атеизмом, в них отказ от трагедии, от поклонения Гол­гофе. Русское ницшеанство до Ницше, как и учение самого Ницше, богоборствует все же хотят ли они сами того или нет, но они не до конца безбожны, в них кроются некие зачатки трагедии и недаром участь Ницше и его предшественника — Лермонтова, трагична.

Благодаря каторге Достоевский в глубочайшем духов­ном одиночестве изжил и победил в себе идею о «сверх­человеке» и ушел из революционного подполья в жизнь живую. Раскольников и Свидригайлов в «Преступлении и наказании», Ставрогин и Кириллов в «Бесах», Иван Кара­мазов в «Братьях Карамазовых», вот творческие символы мучительных прохождений Достоевского через все соблаз­ны духовного бунта, через гордыню богоборчества и са­моутверждения вне Бога, словом, через все то, что при­вело Ницше и Лермонтова к трагической гибели. Так же, как они, гибнут Свидригайлов, Ставрогин, Кириллов и Иван Карамазов. Один Раскольников может спастись на каторге по примеру Достоевского. Здесь необходимо оговорить, что гибель персонажей Достоевского не окончательна, они лишь в своем земном существовании падают, сраженные роком, казня себя лютыми угрызениями совести, доводя­щими до безумия и самоубийства, и тем, быть может, спа­саются для вечности. Кириллова, правда, совесть совсем не терзает и он кончает самоубийством ради собственной идеи о человекобоге, иначе сверхчеловеке. Не Кириллов съел свою идею, но идея съела его и он умирает как му­ченик в ужасных искупительных страданиях. Навеки поги­бает лишь Петр Верховенский, олицетворяющий собою то, что всю жизнь до самого гроба мучило Достоевского. Ав­тор «Бесов» не мог простить себе причастности к револю­ционному подполью, к серой бесовщине. Он не захотел преуменьшить страшного значения своего незамолимого греха, своей, как и всех петрашевцев, одержимости, и по­тому назвал вреднейшей фальшью жалкие попытки псеводо- -либералов выдать его с товарищами по преступлению за каких-то безвинно пострадавших идеалистов. Он прямо утверждал что многие, если не всё, петрашевцы, «в случае, ес­ли бы так обернулось дело (Выделено Достоевским) могли бы стать нечаевцами т. е. встать на нечаевскую до­рогу» и убить того, кто захочет уйти из подполья и от­кажется следовать за ними по пути насилия и крови. Так нечаевцы по приказанию Нечаева убили Иванова, так, и по той же причине, в «Бесах» революционная шайка Петра Верховенского убивает Шатова.