Чернобог (СИ)

— Саша, — тихим, нежным голосом позвал её с постели Илья. Попытался отыскать глазами, но не смог из-за слабости. Яхонтова подсела к нему. Откинула два одеяла и медвежью шкуру, которыми заботливо укутал Айвазова егерь. Оценила повязку Борзого — было видно, что Тим старался, хоть часть бинтов и сползла. Но кровь ему удалось остановить. Илья неотрывно глядел на Сашу и улыбался, как блаженный дурачок. Несмотря на смуглый оттенок кожи, Айвазов побледнел до синевы, а горящие любовью глаза на его лице напоминали дыры в нижний мир посреди качурской тундры.

«У смерти белое лицо и очень чёрные глаза¹», — вспомнилось, как назло.

Саша слабо усмехнулась, сняла с Ильи маску и сунула ему в нос кислородные канюли. Айвазов скривился, но стерпел.

— Это нужно, ты хреново дышишь, — пояснила Саша. — И кашель. Не удивлюсь, если у тебя пробито легкое.

Косясь на Светку с Тимом позади себя, Яхонтова видела, как мелкая хлопочет о Борзом. Тот, стиснув зубы, дал стянуть куртку скафа и явил рукав термобелья, темневший кровью. Светка тихо ахнула, а Тим чмокнул её в щёку, и кажется, прошептал на ухо что-то успокаивающее. Саша чертыхнулась, прикидывая, что капельниц запасла только на одного колдуна. Мгновенно решив в пользу Ильи, она надела ему на палец оксиметр. Дождалась результата, шепнула:

— Конгратс, ксеноморф. Уровень сатурации тканей — сорок три, как у трупа. Не срастаю, какого дэша ты ещё в сознании.

— Потому что ты рядом, Саша, — шевельнул губами Илья. — Прилетела ко мне. Специально. Да?

— Прикинь. Эй, мелкий!

Тим сонно мотнул головой.

— Дэшь сюда на пару сек.

Борзой послушно добрёл до них.

— На, — Саша протянула ему иглу от капельницы. Прижала вену на предплечье Ильи и, когда она хоть как наполнилась, скомандовала: — Тыкай.

Тим, несмотря на изнеможение, попал с первого раза. Кровь чернобога опять пролилась на качурской земле, но теперь Саша быстро заткнула иглу системой и отправила Тима отдыхать. Тот уже выглядел невменяемым. Светка уложила его на вторую кровать в избе и села рядом. Из горницы за стеной доносилось раскатистое гоготание — духи с Палычем явно преуспели в реанимировании Вия самогоном.

Чтобы скрасить ожидание Мразя, Саша положила на дича руки и принялась приговаривать над ранами вполголоса, как учила в детстве мама:

— Летит ворон без крыл, без ног. Садится ворон к молодцу на грудь и на плечо. Ворон сидит, посиживает, рану потачивает. Ты, ворон, рану не клюй, ты, руда, из раны не беги. Идет старец, всем ставец, несет печать. Ты, старец, остановись, ты, ворон, не каркай, ты, руда, не капни. Крови не хаживать, телу не баливать. Пух земля, одна семья. Будь по-моему!¹

Илья замер, наблюдая за её действиями, потом с коротким смешком заявил:

— Вряд ли это поможет, Саша. На чернобогов заклятья не действуют.

— Полчаса назад отлично действовали, — фыркнула Яхонтова. — Кстати, не знаешь, почему?

— Это Качурка, расслабься, — объяснил Айвазов. — Тут многое становится возможным. Это место вскрывает, и у него свои планы. Они часто идут вразрез с людскими. Священная земля Калтысь.

— В рот ##ись твоя Калтысь, — бесстрашно заявила Саша, но Илья только заулыбался шире. — Я не могу подобрать слов, чтобы сказать, как ты меня выбесил. И я…

— Будь моей женой.

Саша замерла на полуслове, так и оставшись с открытым ртом. Теперь Илья смотрел на неё абсолютно серьёзным, открытым, напряжённым взглядом.

— Чё? — растерялась Яхонтова, никак не готовая к предложению от дича.

— Я люблю тебя. Давай поженимся.

— Пипяо, — Саша дохнула, чувствуя, как кипучее ощущение близкого счастья заполоняет ей рассудок, пригладила Илью по высокому лбу, по корочке раны на виске, по жёстким волосам. — Дичи-дич.

Ища поддержки, она невольно глянула на Светку. Та быстро-быстро закивала головой, подталкивая Сашу к главному признанию. Тим прислонился к любимой и явно начал вырубаться. Саша сглотнула спазм.

— Пипяо. — Она повторила и увидела, что Илья всё ждёт ответа. — Дич, тебе так нужна баба с прицепом?

— Мне нужна ты. Как сама жизнь. — Он был непреклонен, но пока не знал, зачем Саша спрашивает. Яхонтова неторопливо достала мобильник, развернула голоэкран и показала Илье фото мальчиков.

— Мои промежи от Дато. Вахтанг и Савва. Им по тринадцать, и они неуправляемы.

— Хорошие ребята, — оценил Илья близнецов. — Видно, что неглупые. Просто некому с ними заниматься. Я готов.

— Окей, — Саша внутренне содрогнулась, морально готовясь к самому сложному. — Это не всё.

Крутанула галерею и открыла их недавнее фото с Бусинкой. Накануне отлета в Люжан ведьмы лепили снеговика в Заглядово, и в руке у дочки была большая сосулька, впоследствии ставшая носом. Влада смеялась на камеру и обнимала гордую маму. Чёрные косички болтались из-под яркой шапки, а во рту у дочки не было переднего зуба. Выпал.

Илья, кажется, напрочь забыл про немочь и боль. Вцепился глазами в Бусинку, попытался подняться и дотянуться рукой до голограммы, но Саша осторожно придержала его и шепнула:

— Ей скоро шесть.

Айвазов перевёл ошалелый взгляд на Яхонтову, зажмурился, проморгался и хрипло спросил: