Эдипов комплекс. Мама, я люблю тебя

«Не тот человек» выглядел совершенно так же, как и «тот человек», но он был сродни отцу. На протяжении многих лет она опасалась спутать эти две кардинально различные фигуры. Величайший страх у нее вызывала сама мысль о соединении с отцом ее идеализированной матери. При переносе это приняло форму страха того, что различные аспекты моих с ней отношений невозможно будет отличить друг от друга. Одни мои функции считались хорошими, а другие — плохими, как, например, моя способность удаляться. Она хранила их в своей памяти обособленно, как если бы они были различными фигурами переноса. Время от времени она в ужасе повторяла: «Не становитесь единым целым». От этой пациентки я узнал, насколько важно было проводить различие между интеграцией, которой добиваются как средства проработки депрессивной установки, и слиянием элементов, которые не поддаются стабилизации и отличаются друг от друга по своим качествам и свойствам, а будучи соединенными, порождают ощущение хаоса.

Если с моей стороны ощущалось какое-либо принуждение к преждевременной интеграции, это провоцировало сильную тревогу и либо яростный отказ, либо смиренную мазохистическую покорность. Оказалось, что эта последняя реакция зиждилась на фантазии повиновения отцу-садисту и рассматривалась моей пациенткой как нечто очень дурное, но всегда соблазнительное. Видимо, это служило цели замещения матери собой: такое замещение обеспечивало как перверсивное удовлетворение, так и возможность избежать фантазии о соединении родителей.

Она считала, что я не должен превращаться в «единое целое», т. е. в чудовищное смешение обособленных сущностей матери и отца, которые она мне приписывала. Сочетание, возникающее в результате такого смешения, создавало бы якобы любящую материнскую фигуру, которая содержала бы в себе противоречие собственной природе, и это придало бы ненадежность всем ее внешне хорошим качествам. Я постоянно приводил ей описания одержимости бесами, когда дьявол пропитывал тайным злом все свойства человека. Ужас, который моя пациентка испытывала к дьяволу, был связан с его противоречивой природой, которую пациентка называла «неестественной» и почитала ужасным возникновение в переносе такого представления обо мне, ибо тем самым разрушалось не только все хорошее, но также и весь прежде установленный смысл.