Эдипов комплекс. Мама, я люблю тебя
- Автор: Фромм Эрих Зелигманн, Фрейд Зигмунд
- Год: 2021
- Язык: русский
- Год: Алгоритм
- ISBN: 978-5-00180-293-8
- Переводчик: В. А. Зеленский
- Жанр: Психология
Электронная книга - «Эдипов комплекс. Мама, я люблю тебя». Краткое содержание книги:
Этот термин стал одним из центральных в учении о психоанализе. О том, как он развивается, к чему приводит и как его переживают различные пациенты рассказывают самые известные психоаналитики мира.
В формате PDF A4 сохранен издательский макет.
Я хотел бы на конкретном примере анализа продемонстрировать страхи, от которых защищают иллюзии подобной конструкции. Мой пациент был иностранцем, беженцем, но к началу анализа занимался научной работой на государственной службе. Он считал, что его родители живут независимой друг от друга жизнью, хотя и в одном доме. Выяснилось, что их реальные отношения дают некоторые основания для такого представления, и в то же время запечатлевшаяся в его психике картина была карикатурой. Она задавала структуру фантазий, где каждый из родителей существовал обособленно. Эти фантазии никогда не объединялись, но, будучи взаимно противоречивыми, оставались в непосредственном соседстве друг с другом — сосуществовали как бы параллельно.
Он перенес эту картину в контекст анализа совершенно буквальным образом. Познакомившись с моей женой в своей профессиональной среде, он никогда не пытался какие-либо мысли, возникшие в связи с этим знакомством, отнести к своему представлению обо мне как своем психоаналитике. Представление о своем психоаналитике и о жене своего психоаналитика сформировалось у него в совершенно самостоятельных ментальных контекстах. Два желаемых им результата анализа никак не соотносились друг с другом. Одним было постоянное партнерство со мной, в котором мы с ним оставались наедине; другим — моя смерть, совпадающая с концом анализа, после чего он мог бы жениться на моей вдове.
Тем самым создалась основа для сложной психической организации, в которой пациенту предоставлялась возможность колебаться между столь несовместимыми представлениями, не рассматривая их как действительно соответствующие реальности, но и не отказываясь от них. Когда этот механизм действовал в ходе анализа, казалось, будто вот-вот что-то должно произойти, но никогда ничего не происходило; эмоциональные переживания должны были вот-вот возникнуть, но никогда не материализовались. Последствия же для умственной деятельности данного пациента были самые серьезные. Несмотря на свою значительную интеллектуальную одаренность, он был не в состоянии сопоставлять в уме разные вещи, что мешало ему как следует учиться в детстве и четко и ясно мыслить, когда он стал взрослым, и это ограничивало его незаурядные способности. Последствиями же для его эмоциональной жизни стали всепроникающее чувство нереальности и постоянное ощущение незавершенности. Никакие его взаимоотношения и жизненные проекты не доводились до логического конца.
Когда же в ходе психоанализа у него намечалась какая-нибудь перемена, тут же рождались фантазии о чудовищном насилии. Первоначально они населяли ночные сны. Они приобретали форму смертоносного сношения первичной пары, что находило в снах разнообразное выражение, а когда они уже больше не могли контейнироваться в пределах снов, то прорывались как кратковременные ночные галлюцинации: перед ним представала пара, в которой партнеры убивали друг друга.
В противоположность этому наш психоанализ долгое время являл собой океан спокойствия. Спокойствие было целью пациента, а не исполнение задачи (анализа), и спокойная отстраненность идеализировалась. В течение длительного времени он думал, что это и есть цель психоанализа и что к ней стремится его психоаналитик. Таким образом, он считал, что в его задачу входит поддержание спокойствия в нас обоих, и потому всегда готов был соглашаться. Сны у него были необычайно содержательны, но служили ему для освобождения от мыслей, которые он сбрасывал мне, и вместо того, чтобы реагировать на них, он реагировал на мою интерпретацию, а тем самым и на себя через посредника. Из его снов мне стало ясно, что он убежден, будто в случае сведения вместе в его психике двух родительских объектов произойдет взрыв и дезинтеграция. Когда же на сеансах наши взаимоотношения действительно стали восприниматься несколько иначе, так что мы смогли установить лучший контакт и вместе с тем достигать большего несогласия, это привело к боязни неминуемой катастрофы.
Одной из форм этой боязни был страх неожиданной смерти. У клиента, в частности, начинались приступы панического страха, едва лишь он подумает, что сердце у него вот-вот перестанет биться. Его боязливое ожидание насильственного столкновения приобрело конкретную форму: у него возник новый страх — боязнь водить машину. До этого я много слышал от него на сеансах о «системах противотоков» — и в описании снов, и в рассказах о повседневной жизни. (В ту пору система встречно направленных транспортных потоков была еще в новинку на наших автострадах и постоянно обсуждалась в новостях.) Восприняв его слова как образ, я решил, что мой пациент тщательно разделяет два различных и взаимно противоположных потока мышления. Я задавался вопросом, а не свидетельствует ли их появление при психоаналитическом лечении о том, что в его психике происходит сближение вещей. Затем у моего пациента развилась возникающая во время вождения паническая уверенность, что если бы не разделяющий дорогу осевой барьер, транспортные потоки непременно пришли бы в катастрофическое лобовое столкновение. Этот страх достигал порой таких масштабов, что мой пациент переставал ездить на машине. Это предвещало перемены в отношениях переноса, в котором действительно возник некоторый конфликт и противостояние. Впервые стал заметен страх пациента обнаружить в самом себе то насилие, которое прежде проявлялось только лишь в формах проекций как насилие родительского коитуса. Лучше всего этот страх был передан сном, который пациент мне пересказал после перерыва на один из уикендов, которые в ту пору он переносил с большим трудом и тревогой.