Мужество любви [Автобиографический роман]

Опять мрачная пауза. Елена Николаевна отпила немного воды.

— Как-то раз я вернулась домой не в урочный час. Смотрю — у Олега ребята. Сынок увидел меня и торопливо спрятал под скатерть какую-то бумагу. «Покажите!» — настойчиво потребовала я. Олег сказал товарищам: «Не бойтесь. Мама нас не подведет». Протянул мне исписанный лист бумаги — призыв к родителям краснодонцев прятать своих сынов и дочерей от угона в рабство, в Германию. Что мне оставалось делать?.. Запретить?.. Этого я не могла, не хотела. Да они не послушались бы. Чутьем матери знала, на что ребята идут, на что надеются, чего добиваются… Смерть не страшила их. Жизнь других была для них дороже собственной… Ребята ушли, а я глаз не сомкнула… Олег явился только утром. Лицо сияло. «Поздравь меня, мама. Все до одной листовки распространили. А две даже засунули полицейским в карманы!»

Елена Николаевна обрела то спокойствие, которое свойственно мужественным женщинам в час их исповеди о больном и сокровенном. Но на лице ее не исчезала печать страданий. Я понимал, как судорожно сжимается ее сердце.

Она говорила:

— Ранним утром, в октябрьский праздник, Олег позвал меня в город. Вышла на улицу и едва не вскрикнула: красные флаги! Испугалась. «Твоя работа?» — спрашиваю Олега. Он уклончиво ответил, что есть, мол, такие смельчаки… А вечером вспыхнул пожар на Садовой улице. «Не биржу ли, часом, подожгли?» — спросила моя старенькая мама. Олег ответил: «Ее самую, бабуся! А городскую управу еще нет. Но ей тоже гореть полагается!» Он оделся, ушел. Мне стало ясно, что без Олега тут не обошлось… Через несколько дней он, сильно возбужденный, сказал: «Поздравь меня, мама. Принял присягу. Дал клятву бороться с оккупантами до последнего вздоха. У нас есть своя организация. Сергей Тюленин предложил, и мы согласились назвать ее «Молодая гвардия»… Они шли в свой последний путь с гордо поднятыми головами. В этот страшный час я лежала почти без сознания.

Елена Николаевна быстро поднялась.

— Нет, не могу!.. Сердце останавливается…

Попрощалась, тихо ушла.

Я — в кабинет к Тюрину.

— Все записал? — спросил он.

— Ни одного слова.

— Что-о?!

— Не мог! Было бы кощунственным строчить что-то в блокноте, когда кричала ее душа. Но каждое слово запомнил, каждое! Хоть сейчас повторю!

— Читай! — Тюрин протянул мне газету.

В «Правде» был напечатан Указ Президиума Верховного Совета СССР о присвоении звания Героя Советского Союза Ульяне Громовой, Ивану Земнухову, Олегу Кошевому, Сергею Тюленину и Любови Шевцовой. Тут же второй Указ о награждении орденами Красного Знамени, Отечественной войны первой степени и орденом Красной Звезды сорока одного молодогвардейца. И третий Указ: «За активную помощь, оказанную подпольной комсомольской организации «Молодая гвардия» в борьбе с немецкими захватчиками, наградить Кошевую Елену Николаевну орденом Отечественной войны второй степени».

— Она мне ничего не сказала!