Хочу сны. Игра уравнителей

Когда на месте учителя осталась лишь безобразная вязкая фигура, глухой его крик ещё какое-то время звучал, будто из крохотной запертой комнаты, а затем начал удаляться и тонуть в тиши. И лишь когда его не стало совсем, масса распалась на множество сытых чудовищ, которые моментально расползлись в разные стороны. Они перешёптывались между собой и осматривались, не обращая внимания на Аню и Ньютона – новые владения их занимали куда больше.

Ньютону удалось пошевелить рукой, в которой он всё ещё чувствовал руку Ани, и на её бледном, изнурённом, как и всё вокруг, лице, что-то тронулось. Она посмотрела на него с каким-то отрешённым удивлением. Затем рука девушки выскользнула, и она отпрянула назад, точно Ньютон был ей чужд.

Затем черты её лица преобразились, стали чистыми и мягкими. Детскими. И глаза её, ещё более синие, чем были у взрослой, внезапно вспыхнули смелостью и заботой.

– Больно? – спросила она тонким голоском и провела маленькими пальчиками по его грубой щеке.

Он не мог ответить.

Девочка гладила его по лицу, и он всё ещё узнавал в её прикосновениях Аню. Он прикрыл глаза, казалось, на миг, а когда открыл снова, то увидел за её хрупкой фигуркой двух хранителей.

Тонкие нежные касание девочки становились всё более бесплотными, и когда у виска Ньютона застыло лишь волнующее и угасающее эхо, похожее больше на сквозняк, Аня исчезла вместе со стражами.

Ньютона объял озноб, холод и тишина. Он не мог больше пошевелиться. Ничего больше не мог. Только лежать и отчуждённо смотреть на космическое небо, под которым кружились равнодушные тени хранителей.