Хочу сны. Игра уравнителей

Он рванул вперёд, отрывая тело от грязного пола. Коля упал на задницу и пополз к выходу, точно неуклюжая водомерка, и заплакал. Речь его задохнулась. Ньютон непреклонно шёл на него, точно роковая неизбежность.

Лишь нащупав позади дверной порог, Коля подскочил на ноги и, согнувшись, попятился в полумрак коридора, молитвенно выставив руки.

– Ч-ч-то ты задумал? – проблеял он.

Виктор Залевски шагал в нечеловеческом напряжении, от которого шею оплели вены и жилы. Его рот перекосился от неизмеримой жестокости и злобы. Лицо блестело от пота и крови. Он часто дышал, и молоток угрожающе покачивался в руке.

– Зачем ты меня сюда притащил! – он навис над Колей, и тот, упершись спиной в стену, взвыл. – Я должен был спасти её! Как я теперь вернусь?!

Коля спрятал лицо, подставляя под удар кудрявую шевелюру, как вдруг кто-то стал ломиться в дверь. В квартире повисла тишина. Студент поднял испуганные глаза на Залевски, который словно бы замешкался.

– Эй! Что там у вас? – глухо донёсся из подъезда мужской голос. – Это милиция, открывайте!

Смысл происходящего дошёл до Ньютона раньше, чем Коля успел подскочить с места и броситься открывать.

– Не смей! – прошипел Ньютон и занёс молоток для удара.

Коля сжался сам в себя и тихо жалобно пискнул:

– Мама…

– Как его звать, говорите? – продолжал звучать за дверью чёткий мужской голос.

– Витей его звать. Виктор Залевски, – ответил важный старческий голос. – Говорят вам – наркоман он!

Внезапно послышался ещё чей-то голос – на площадке появился третий мужчина, но разобрать его слов было невозможно. Он что-то пробурчал, и в ответ послышался голос милиционера:

– А вы ещё кто такой?

Снова нечто невнятное, и милиционер продолжил тарабанить в дверь:

– Это участковый! От ваших соседей поступили жалобы на шум! Откройте дверь!

Ньютон злился и знал: всего один удар по этой жалкой рыжей голове – и пришельцы останутся за дверью. Если же не сделать этого, очкарик впустит их, и всему придёт конец. Ньютон сжал обёрнутую изолентой рукоять молотка так крепко, что под потными пальцами заскрипело. Он глубоко вдохнул, точно собираясь нырнуть под воду.

Коля дрожал и плакал. И он вскрикнул, когда раздался глухой удар.

Но за ударом не последовала ни боль, ни тьма.

Староста оторвал зарёванные глаза от коленей и увидел у своих ног молоток и вмятину на линолеуме. Затем он посмотрел на безумца и узнал в нём прежнее почти спокойное, лишь болезненно бледное лицо своего товарища – Виктора.

– Не впускай их, – тихо попросил тот и посмотрел на Колю прежним тоскливым и обречённым взглядом. – Дай мне ещё немного времени.

Виктор отступил в сумрак своего логова, точно как призрак возвращается в сон, и затем скрылся в спальне.

Он запер дверь на щеколду, подпёр её стулом и погасил свет. Из коридора донеслись глухие щелчки замков и трясущийся голос Коли: «Сейчас, секунду».