По косточкам. Разделываем пищевую индустрию на части

Вот почему эти сторонние фабрики имеют невинные нейтральные имена, которые дают очень слабое представление об их природе (или вообще никакого). Если вы проезжаете мимо них, они кажутся безликими и пустыми, как обширные складские помещения. В отличие от характерных кирпичных и каменных фабрик, оставшихся с викторианских времен[29], у них нет окон.

Их работа организована сменами, иногда долгими; не редки 12-часовые смены, а иногда и ночные. Работники здесь обычно молоды, настроены на серьезный труд, поскольку считают любую работу ступенькой на пути к постепенному финансовому росту. Как правило, около 90 % персонала приезжает из Восточной Европы и Прибалтики. В одной заводской столовой, где я побывала, повар был поляком и готовил бигос – популярное польское блюдо из капусты и мяса.

Если не считать странного манящего вида на внешний мир из окон столовой, эти люди работают при искусственном освещении фабричного мира. Нам говорят, что посторонние не могут туда заглядывать – необходимая мера для охраны секретных рецептур и коммерческой тайны.

Итак, хотя эти фабрики производят миллиарды порций обработанной пищи для семей по всей стране (для загруженного мясоперерабатывающего предприятия полмиллиона кебабов всего за день – совершенно обычный объем), большинство из нас не имеет ни малейшего представления, как выглядят изнутри такие колоссы, кормящие население. Они не проводят дни открытых дверей, и любого посетителя, даже если у него будет предварительная договоренность, встретит охранник в форме и ограждение. Их неписаный девиз: «Прозрачность не для нас!» Это не старые времена, когда учителя начальной школы водили классы на молочную ферму или завод по розливу молока, чтобы они могли написать об этом сочинение. Среди производителей продуктов питания преобладает мнение, что чем меньше мы знаем о том, как делается наша обработанная пища, тем лучше.

Такую защитную позицию легко понять. Будут ли нас соблазнять эти привлекательно упакованные и складно расхваливаемые полуфабрикаты, которые мы выбираем за секунды, а вечером суем в микроволновку, если бы нам разрешили заглянуть в то место, где их производят? Готова поспорить, что не слишком. Что касается производства, то это определенно одно из последних мест на земле, где большинство людей хотело бы трудиться.

«Как видите, мы просто увеличенная версия домашней кухни», – убеждал меня один начальник-энтузиаст, когда показывал свою гордость и отраду – фабрику готовых блюд. Другой управленец смотрел мне в глаза и говорил с явным убеждением и, возможно, ноткой нервозности, что его мясоперерабатывающий комбинат – «это просто большая кухня». Я вежливо кивнула, но его аналогия не прошла: это сказочка обработчиков продуктов, из которой вычеркнуты страшные места.