Искра войны [СИ litres]

Во-первых, столь явное свидетельство вины архимага приведет к открытому противостоянию, которое, как искра в пламя, может обернуться в кровопролитие.

Во-вторых, посол был достойным мастрийцем, сыном своего народа, верным и преданным, и Юлиан втайне восхищался им, как всегда восхищался теми, кто чувствовал себя единым со своим народом. Но в Дзабанайе, грезившем о подвигах великого короля Элго, чувствовались семена честолюбия, которые увидел и воспринял благодушно Илла. Видел их и Юлиан. Не грозит ли фениксу, который еще не может постоять за себя, опасность от столь яростного фанатика? Не сменится ли абесибовская клетка на золотую клетку идолопоклонства?

В-третьих, за феникса, который попал в руки юронзийцам, явно было уплачено слишком много, чтобы с его судьбой считались. Юлиан не знал цифр, но предполагал, что за легендарную птицу Абесибо Наур мог выложить куда больше, чем хотел выложить за невосприимчивого к магии раба. В таком случае Уголек, попади он в любые руки, станет лишь предметом манипуляций. Вера… война… И все это из-за одного реликта из легенд о короле Элго.

Однако и хранить у себя феникса Юлиан долго не мог. Пока кроха помещается в кармане, он поносит его с собой, но что станется через неделю, две, месяц? Юлиан не знал, как быстро растут фениксы, но до него дошли слухи, что ящик, из которого сбежал трофей архимага, был громаден. А по заверениям легенд Упавшая Звезда, прожившая вместе с королем Элго до самой его смерти, так и вовсе занимала все его покои…

Нужно что-то придумать. Найти Угольку убежище, где он бы смог вырасти, чтобы улететь домой.

Время от времени Юлиан подсыпал крошки от булочки из одного кармана в другой, внутренний, где их и съедали. Большую же часть дня феникс спал: голый, свернутый в комочек и слабый. Его сил хватало лишь на то, чтобы иногда слегка клюнуть своего спасителя под пелериной, прося добавки. А тот, в свою очередь, нежно поглаживал сокровище у своего сердца, и в душе у него расцветала радость: ему почему-то вспоминалась Вериателюшка, по которой он очень соскучился.

И уже в канцелярии, вечером, Юлиан обнаружил, что карманы с хлебом опустели. Тогда он уловил удобный миг, когда вокруг недовольного Иллы Ралмантона заскакали все каладрии, и незаметно украл с одного стола льняные семена из мисочек. Нагреб их полные карманы, а потом отошел к другим документам на подпись и с самым важным видом принялся проверять их на яды.

Чуть погодя, когда советник со свитой покинул канцелярию, каладрии едва не передрались между собой, обнаружив почти пустую миску.